Станкевич

Добрынин Василий Евстафьевич

— Это версия! Вы так и думали?

— Не думал. Но перед Вами — человек, благодарный Вам!

— Спасибо. Я думала Вы пробурчите: «Спасибо. Был рад. До свидания»». А Вы это серьезно?

— Серьезно. Преступление, — это точка в конфликте. Для того, чтобы установить участников действа, — важно понять их мотивы. Если верно пойму их, — Потемкин ладони развел, — уже буду точно знать, где искать их, в какой среде. Ну? — ощущала Людмила, что он улыбается, и подняла взгляд навстречу, — Теперь Вы заслугу свою понимаете, Люда?

— Я постараюсь. Скажите, а версия неожиданна, да?

— Неожиданна. Честно скажу. Откуда она, не скроете?

—

Приснилась, — просто сказала Людмила. — А Вы раскроете?

— В рифму… Жаль, не могу обещать. Не вправе… Но, если Вы правы, то трупов может быть два.

— Больше не находила я, ничего… — с юмором, чуть-чуть заметным, сказала Люда.

Потемкин заметил юмор, — Но если жива героиня, — это свидетель. Видите, Люда, неплохо…

Может быть, мысли ее и его, совпадали: жаль, все подвластно времени, все истекает… Выпит кофе, и сказано все.

— Ну, что, у нас все наверное, да, Георгий? Скажите, а я могу Вам еще позвонить?

— Можете.

— Спасибо, а Вы?

— Не получится.

— Нет, — возразила Люда, — получится!

Взяв листок, она написала на нем телефонный номер.

***

— Владимир Иванович.

— А, Потемкин, ну заходи! Ну, как? Ты что-то принес, или взять что-то хочешь?

— Угадали.

— Да, в любом случае, угадал!

— Взять хочу.

— Что ж, не факт, что я откажу. Выкладывай. Кстати, скажи, не устал от «Жемчужины»? Или, напротив, ты только крепчаешь?

— Напротив, крепчаю. Владимир Иванович. Я могу получить сведения о пропавших без вести? А именно — в марте этого года, и речь только о женщинах.

— Интересно. Город и область нужны тебе, да?

— Да, именно город и область.

— Проверять самому придется. С людьми говорить. Готов?

— Да, я готов.

— Что ж, давай так: зайди в наш ИЦ* (информационный центр). Знаешь где это? Да, в УВД. Найдешь там оператора Куликову Елену. Скажешь, что я просил, и она поможет. Но, вот что замечу, Потемкин, Жуляк, например, в числе пропавших не значился. Понял, к чему я?

— Да, — помедлил Потемкин, — я понял.

— Но, смотри, Потемкин! — предупредил Евдокимов, — Это уже серьезно!. Присядь, присядь, не спеши, а послушай старшего. Ты начинаешь думать. Сейчас пойдет отработка, проверка версий. «Живая», я так понимаю, не по бумагам. Так вот: без легкомыслия! Наметил — и выполняй, тщательно выполняй. Не перебирай: это — может быть, а это — кажется маловероятным… Нет слова «Кажется» в уголовном розыске! Нет. Запомни! Если «Нет» — ты должен четко знать, — почему это нет! Отсеял одно, бери, в том же духе, другое. И так все сначала, и дальше! Не делай поспешных выводов, как бы ни было там горячо. Тем паче — ко мне бегать с ними! Все понял?

— Да, понял.

— Ну, действуй!

***

В ИЦ, разумеется, не пускали. Серьезное, очень секретное подразделение.

— Попросите сюда Куликову, — сказал Потемкин.

Дежурный взял трубку внутренней связи:

— Лену наверх попросите!

Потемкин изложил суть Лене, ровеснице, лейтенанту милиции.

— Из числа уже найденных не интересует никто?

— Нет. Только те, кто в розыске.

— А возрастной диапазон?

Подумав, Потемкин ответил:

— Все!

— Любви все возрасты покорны? — пошутила Лена.

— Да, — помедлил Потемкин, — именно…

— Я подготовлю, придите завтра.

— Спасибо.

Ей, и Людмиле Станкевич, Потемкин

заранее был благодарен. «Женщина, — не сомневался он, — в этой смерти присутствует, точно!». Он сопоставил: «Земля и Небо!» — так непохожи Станкевич и Мац. Тот, если прямо не знал о том, что интересует Потемкина, то с большой долей точности предполагал. Он догадывался, если не знал! Он знал что это, где оно есть или может быть. Потемкин, кожей всей ощущал: это так. Но чувствами можно к стыду апеллировать, а к совести — в розыске это «не катит». Станкевич, — она не права только в том, что не знает личностей. «Но женщина, — от Людмилы к Кириллу перемещался Потемкин, — это невероятно к истине близко!». Мац мог ее знать. Мог даже быть конкурентом. Мог? Если «Нет» — говорил Евдокимов, — ты должен четко знать, — почему это нет!».

Зрение, до сих пор не знакомое, новое, пробуждалось в Потемкине. «Может оно называется, — предполагал он, — «Интуитивное зрение?» Но открывалось оно в сопоставлении той информации, с этой. Значит — с подачи Людмилы Станкевич: «Интуитивное зрение» — не ветерком надувает, основа его — в информации, более-менее близкой к истине! Реальное качество, надо его развивать».

Профессию сыщика, он начинал уже больше любить и ценить, чем любую из всех возможных.

***

«Так, так... — размышлял Потемкин, — Пусть будет Лена права, и все возрасты будут покорны, но женщин старше 55, отложим…». Подборка документальных бумаг, переставала быть просто подборкой. Теперь были две основные группы. Подумав, Потемкин одну из них исключил: «Из оставшихся выделим потенциальных». Параметр был интересным и не простым. Кто они, потенциальные? «Так!» — засучил рукава Потемкин, стараясь в сухих протокольных сведениях, выбрать те, что как-то бы выдавали склонность женщины к сексуальному, скажем так, приключению. Преподавательницы, воспитательницы, женщины дерзких профессий, в его списки все были. «Все могут быть, — говорила Станкевич, — это непредсказуемо». Верно. «Вот были бы характеристики! — пожалел Потемкин. Да тут же заметил, — А разве бы я на них полагался?» Не то! «Вот состав семьи, как-то может отображать склонность женщины к приключениям», — предположил Потемкин. И, почитав внимательно, разделил документы еще на две группы.

А теперь — объяснения их супругов. «Вот это, — мобилизовал он себя, — читать надо очень и очень!... Там все может быть, да вот мне — разглядеть бы! Но, кто-то мешает?» Никто не мешал, даже не торопил. «А придет еще время, — подумал Потемкин, — когда дел будет два десятка, и — сроки. Ого!».

Но все начиналось вот с этого, и вот сейчас…

«Так, так...». — размышлял Потемкин. Это был «первый выход». Из группы, что он отобрал для проверки, это был просто ближайший адрес.

— Ребенок у нас один, — говорил хозяин, муж пропавшей женщины, — девочка, десять исполнилось в этом году.

«Игрушек, вещей, в том порядке, что подтверждали бы здесь присутствие девочки, нет...» — оценил Потемкин.

— И живет Ваша дочь у бабушка, да? — спросил он.

— Да, уж привыкли мы, так оно, как-то сложилось с трех лет. В общем, да, у бабушки. Там же и в школу ходит.

— А жена, я так понял, дома была, не работала, да?

— Ну, да. А зачем? Она переводами занималась. И: курсовые, дипломные, разное там, печатала … Видите, у нас «Ундервуд» настоящий. Грех, на таком бы да не печатать! Дома, куда ей ходить? Я приносил ей из института, она печатала. Так вот…