Стань моим монстром
Шрифт:
– Кира, открой рот, - сказал он.
Но девушка не слушалась. Пришлось насильно раздвигать челюсть и вливать сок ландалума, не давая при этом выплюнуть. Она еще пару минут буянила, изворачивалась, но вскоре обмякла, проваливаясь в глубокий сон.
– У тебя есть мазь? – посмотрел на Герни.
– Да, в сумке, - кивнул он, но продолжил придерживать девушку.
– Дай я, - подошел Люмен, отодвинул книгария и слишком неаккуратно перевернул пострадавшую на живот.
– И без тебя справимся, - перехватил его руку, потянувшуюся к ободранной
Хоть Она и спит, сейчас ничего не чувствует, это не значит, что можно вот так обращаться.
– Уже, я заметил, - фыркнул он, освобождаясь.
– Люмен, - чуть ли не прорычал я.
Не хотелось, чтобы он даже притрагивался к девушке. Не знаю почему, но теперь яростно не желал вообще никому Ее доверять. Снова видеть, как страдает из-за чьей-то безответственности… Нет уж, хватит. Сам проведу, доставлю домой и поговорю с родителями, чтобы больше не отпускали девушку так далеко одну. А если живет не в Кловерке, то у меня как раз целый месяц скоро будет свободен.
– Арикан, - беловолосый ответили мне с похожей интонацией.
Всего лишь одно слово, мое имя, полное, без сокращения. Но оно было подкреплено взглядом полным неприкрытой ненависти, словно мы с ним давно стали врагами, много лет воюем и никогда не прекратим. Не удивлюсь, если в моих глазах он прочитал такое же отношение.
Впервые мне захотелось подраться. Мы не спорили, ничего не говорили. Просто долго смотрели друг на друга, испепеляя взглядом. Еще немного, и лес вокруг начал бы гореть, но мы все равно продолжили бы, не уступая друг другу.
– Пускай, Ари. Не надо, - меня толкнули в бок.
Только тогда я оторвался, отодвигаясь и смотря на Герни.
И вправду, чего это я?
Отошел назад, не спуская глаз с девушки, поясницу которой начали сразу же покрывать белой заживляющей мазью. Оперся о дерево и стоял, пристально наблюдая за Люменом.
С чего вдруг такая забота?
Он проделывал все довольно быстро, просто чтобы выполнить. Но это не убирало того факта, что именно старший брат наносил мазь, хотя мог и дальше стоять в стороне. Накрыл сверху тканью, взял Ее на руки и положил возле камня, на который без промедления сел. Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы остаться стоять на прежнем месте, видя небрежное отношение в каждом движении Люмена.
– Так значит Арикан?
– кто-то всезнающий нашел то, о чем раньше не догадывался.
– Интересно.
– Тебе послышалось, - ответил, не поворачиваясь.
– Да брось ты. Было бы что скрывать, - отмахнулся он.
– Смотри, остальные идут.
Вторая подгруппа приближалась довольно быстро, только не в полном составе. Я несколько раз пересчитал количество, но каждый раз оно оставалось не таким, на одного меньше, чем следовало.
– Глой умер, - с долей жестокости и без какого-либо сожаления проговорил о’Охари, приблизившись к нам.
И, что удивительно, пришлось сразу же выдвигаться в путь, даже не забирая тело с собой, не хороня его, просто оставляя там.
– Ребят, лучше б я
– Что там? – опередил меня с вопросом Герни.
– Не знаю как так все вышло, но издалека рассмотрел только половину Глоя.
– О-о, - одновременно скривились мы.
– Да, лежал у подножья, а над ним гатагрия с несколькими мелкими. Ели внутренности, - после последних слов его передернуло.
Это отвратительно, но не удивительно. Так бы было с каждым из нас, проиграй мы черной тени. И все равно, представить подобное оказалось жутко, не то что увидеть своими глазами.
Больше мы старались не затрагивать эту тему, но и вспоминать собственное сражение никто не хотел. Каждый из идущих рядом был вымазан, у некоторых виднелись незажившие раны и кровоподтеки, внешний вид оставлял желать лучшего. И никто не улыбался. Слишком сложный оказался день. Даже Сивин молчал, не пытаясь хоть что-нибудь рассказать.
Нашу растянувшуюся в неровную цепочку группу завершали братья. Раньше я каждый день задавался вопросом – что произошло с Люменом, но с появлением Ее перестал. А теперь пропало даже желание узнать. Он изменился, полностью стал другим, взгляд больше не излучал той доброжелательности по отношению ко мне. Там была ненависть, не знаю откуда и почему – именно такое ощущение сложилось. Был другом, но стал… врагом. И когда произошел переход, я так и не понял. Или он меня никогда таковым не считал? Хотелось и дальше к нему хорошо относиться… Хотя нет, пропало подобное желание, да и не получится. Возможно, если выяснить истоки, первопричину, то можно что-то изменить, но где их искать? И надо ли?
Не один раз обернулся, видя, как Люмен несет Ее на своем плече, слегка придерживая за ноги. В какой-то момент они поменялись, и Драмен взял на руки. Намного спокойнее стало, когда девушка оказалась в более удобном положении и не у него.
На ночь остановились у озера, но искупаться там не решились. Не видя ничего лучше не лезть в воду – никто не знает местных обитателей. Сегодня, сидя у костра, не было того смеха, шуток и бурного разговора с выяснением разного рода правдивости той или иной истории. Пару раз вспоминали Глоя, каким он был и что именно делал, после чего долго молчали, мысленно желая ему покоя.
Больше всего переживал по поводу его смерти Карм. И это понятно, ведь они были постоянно вместе, с самого детства. Тот то сидел у костра, то уходил в лес, даже купался в темноте, не слушая наши предостережения. Хотелось его утешить, но сказанные слова ничем не помогли бы. Потерю надо пережить, возможно оплакать и смириться. Время залечивает подобные раны. По себе знаю.
Мы не раз задавались вопросом по поводу девушки. Особенно Рик не мог понять – откуда и почему там появилась? Но никто не мог предложить вариант, который ответил бы сразу на все вопросы. Хотелось высказаться по поводу того, что она – оборотень, но решил оставить этот интересный факт при себе, скрывая Ее маленькую тайну.