Стань моим Богом
Шрифт:
Он достал из-за пояса нож. Если речь идет о сражении с людьми, перчатки с когтями гораздо удобнее, но для раскормленных волков нужно лезвие побольше, когти на перчатках даже шкуру не порвут.
Волки переводили настороженные, казавшиеся зеркальными в ночной темноте глаза с человека на лезвие ножа и обратно. Они всего лишь поднялись на лапы, ни один не рычал, не готовился нападать. Видимо, целостность собственных шкур им была дороже, чем добыча в доме, потому что в следующую секунду они развернулись и беззвучно скрылись в лесу.
– Совсем обленились, –
Но шутки шутками, а в лесу творится чертовщина. Ладно волки ушли от него днем, вблизи человеческого жилья, это еще относительно адекватное поведение. Но отступать ночью, когда воздух пахнет кровью, а противник кажется таким жалким? Неправильно.
Как он и ожидал, попытка открыть дверь ни к чему не привела. Это и логично, волки ведь тоже не сразу в состояние ожидания перешли, сначала они явно ломились внутрь. Но волки – не лоси, доски не пробьют.
Андрей подозревал, что если надавит посильнее, то сломает не только препятствие, но и дверь. Однако он не спешил, понимая, что если человек внутри ранен, он вполне может быть под дверью. Налететь на него – сомнительная радость.
– Эй. – Мужчина прислонился к двери, пытаясь услышать, что происходит внутри. – Есть кто живой? Не бойтесь, я не причиню вам вреда!
Ответа не последовало. Либо внутри никого не было, либо тот, кто был, уже не подходил под определение «живой». Что, увы, более вероятно, потому что окна закрыты, да и вряд ли они вообще открываются. Из дома можно только через дверь выбраться, но волки перекрыли и такую возможность.
Уйти Андрей не мог никак, он ведь знал наверняка, что в доме человек, живой или мертвый. В ближайшее время сюда вряд ли доберется кто-то еще, поэтому, если он не останется, финал печален.
Пришлось пойти на риск. Андрей отошел назад и ударил дверь ногой. Старые доски, как ни странно, с петель не слетели, дверь просто сдвинулась, отбросив назад неуклюжую баррикаду из ящиков и сломанного стула.
Обстановка домика была предсказуемо убогой: темные стены, старый стол, застеленный газетами, на нем – свечи. Один стул стоит у стола, другой как раз дверь закрытой держал. Чуть дальше – переносная печка, дрова для нее, жестяная посуда и коробки. А в самом дальнем углу, на истлевших от времени тряпках, и лежал человек.
Андрей сразу понял, что это женщина. Фигура тонкая, изящная, светлые сапожки на меху, джинсы, розовая куртка. Точнее, куртка, которая когда-то была розовой. На то, что женщине пришлось ползти по лесу, теперь указывали не только следы на снегу, но и грязь на ее одежде.
А еще – кровь. Волки все-таки добрались до нее, но серьезно потрепать не успели. Андрей видел несколько рваных ран на ногах, еще руку задели, однако здесь куртка спасла. Важные артерии не задеты, и если бы женщине сразу же оказали помощь, можно было бы считать, что она отделалась легким испугом.
К сожалению, помощь никто оказывать не спешил. Крови вокруг нее было много, похоже, она пролежала здесь несколько часов.
Или даже больше… Женщина лежала лицом вниз, поэтому Андрей не брался сказать, жива ли она еще. Дотронуться до нее почему-то было страшно, он не понимал, как такая женщина вообще могла оказаться в этой глуши! Очевидно, что она городская, однако в пансионате он никого похожего не замечал.
Мужчина даже разозлился на себя: «Хватит! Пока ты здесь имена в памяти перебираешь, она действительно умереть может!»
Агнии или Жин-Жин подобное замешательство было бы простительно, но он-то в барышни не записывался! Андрей наклонился над женщиной, чтобы проверить пульс, и с удивлением обнаружил, что сердце еще гонит кровь по венам – она жива.
Но замерзла очень сильно, руки исцарапаны, пальцы отморожены – на них смотреть страшно, скорее всего, придется ампутировать. Но это сейчас не самое плохое для нее! Есть перспектива и похуже.
Первым делом мужчина проверил, имеется ли здесь мобильная связь. Конечно, нет! Телефон готов ловить сигнал всегда – кроме самых важных случаев. Ничего, и так справимся!
Он стащил с себя куртку и завернул женщину. Сам Андрей замерзнуть не рисковал, в «Цирке» и не к такому приучили. Сейчас важно ее согреть и хотя бы немного обработать раны. О том, чтобы переносить ее в таком состоянии, не может быть и речи: если волки снова проявят интерес, он-то с ними расправится, но в процессе борьбы они и до женщины могут добраться. Да и потом, с такой ношей он уже не сможет двигаться через лес с прежней скоростью.
Поэтому он спешно развел огонь в печи и перенес женщину поближе к теплу. Пока он искал аптечку, которая здесь каким-то чудом все же оказалась, она начала приходить в себя – Андрей услышал тихий стон.
То, что она приходит в сознание, хорошо и плохо одновременно. Хорошо – потому что есть шанс, что состояние еще не критичное. Плохо – потому что ощущения ее ждут самые поганые из всех возможных.
Словно в подтверждение его догадок, женщина вскрикнула, попытавшись двинуться.
– Тише. – Андрей опустился рядом с ней на колени. – Не двигайтесь, вы только хуже сделаете.
На ее грязном лице голубые глаза казались особенно светлыми. Женщина разомкнула потрескавшиеся губы, пытаясь что-то сказать, но получилось только с третьего раза.
– Вода… есть?
Отлично, про воду он не подумал! Гений! Хотя он и не ожидал, что женщина очнется так быстро, это не оправдание.
Андрей собирался выйти в лес за снегом, но это не понадобилось: бутилированная вода обнаружилась в доме. Похоже, здесь кто-то был меньше месяца назад.
Женщина пила немного, захлебывалась, ей было тяжело сейчас управлять собственным телом. Андрей знал это состояние, поэтому старался помочь ей, поддерживал. Он уже успел рассмотреть через рваные джинсы, что кожа у нее на ногах совсем синяя. Это чертовски плохо.