Стань моей

Павлов Лора

Пожар сегодня выбил меня из колеи. Пол подо мной рухнул, я едва не сорвался с третьего этажа, но в последний миг успел ухватиться за металлический поручень и перебраться на другую сторону. Нико потом отчитывал меня за этот риск. После такого начинаешь остро чувствовать, что ты смертен.

Я думал о своих девочках.

И я думал об Эшлан.

Когда я схватился за тот поручень, в голове вспыхнули три лица — Пейсли, Хэдли и она. И это стало для меня сигналом.

Но я вернулся домой и нашёл Карлу. Иногда кажется, что жизнь только и делает,

что бьёт по тем же местам. Напоминая, что нужно держать голову холодной. Что я должен сосредоточиться на девочках.

И продолжать быть для них тем, кто никогда не подведёт.

Если бы я сейчас поддался себе — это было бы эгоизмом.

Для всех.

Эшлан пошла за мной, через коридор, в мою спальню. Она села на край кровати, а я закрыл дверь и несколько секунд просто смотрел на неё. Между её бровей пролегла глубокая складка — тревога, усталость, забота. Хотелось поцеловать её и стереть всё это прочь.

— Всё в порядке? — спросила она, глядя на меня, словно пытаясь прочесть, что творится в голове.

— Понятия не имею. Ни хрена не понимаю, зачем она здесь. Сказала, будто рассталась с тем первым, с кем сбежала, и теперь встретила какого-то нового, у которого тоже ребёнок. И вот теперь внезапно вспомнила, что у неё есть дочери. Сошла с ума, прийти вот так, без предупреждения.

Она потянулась к моим рукам, и я опустился рядом с ней.

— Прости, что впустила её. Она застала нас врасплох.

— Всё нормально. Её нельзя остановить — всё равно бы пролезла. Я просто жалею, что тебе пришлось с этим разбираться. Рад, что с тобой были сёстры рядом.

— Я не хрупкая, Джейс. Сама справляюсь. И Карлу я не боюсь, если ты об этом, — сказала она, и я, не успев подумать, переплёл пальцы с её пальцами.

— Знаю, Солнышко. Ты сильная. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты разгребала моё дерьмо.

— А если я хочу? — в её глазах стояли слёзы, и от этого у меня в груди что-то перевернулось.

— Черт. У меня полный бардак в жизни. Но я так чертовски благодарен тебе. — Я провёл рукой по её мягким волосам, как давно мечтал.

— Это ты хотел со мной обсудить? Что у тебя бардак? Или ты уже знал, что Карла вернулась, и хотел поговорить об этом?

— Не знал. Сказал бы тебе заранее. Сейчас даже не помню, что хотел обсудить, — честно говоря, помнил. Но соврал. — Завтра утром встречаюсь с адвокатом, попробую разобраться с этим дерьмом.

Она кивнула, но я видел — не поверила.

Я собирался поговорить о нас.

О возможности нас.

Но всё рухнуло, прежде чем началось.

Как я и знал, что будет.

— Завтра, пока Пейсли в школе, я могу остаться с Хэдли, пока ты будешь у адвоката.

— Спасибо. Если что, могу взять её с собой, — сказал я и провёл ладонью по её щеке.

В комнате стояла тишина, пахло лавандой. Я не удержался — коснулся её кожи, а она запустила пальцы мне в волосы.

— Я останусь с ней. И… рада, что ты цел. Я ужасно волновалась за тебя сегодня, — прошептала она. — Боялась, что ты пострадаешь.

— Да?

А я, чёрт возьми, думал о тебе во время пожара.

Её глаза распахнулись, дыхание стало частым.

— О чём думал?

— О твоих красивых глазах. О твоих губах. — Я наклонился ближе, кончиком носа коснувшись её. — Я думаю о тебе всё время. Мне нечего тебе предложить, Эш, но, черт, я хочу тебя поцеловать.

Её губы скользнули по моим, и член тут же откликнулся.

— Поцелуй меня.

— У меня жизнь — сплошной бардак, — выдохнул я, словно предупреждая.

— Я не прошу жениться на мне, Джейс. Я просто прошу поцеловать.

Этого хватило. Я накрыл её губы — резко, жадно. Услышал тихий вздох удивления, почувствовал, как её губы приоткрываются, приглашая глубже. Наши языки встретились — голодные, настойчивые. Она была как воздух, без которого нельзя.

Я запустил руку в её волосы и приподнял её, усаживая на колени, лицом ко мне. Поцелуй стал глубже, она отвечала так же жадно. Её бёдра начали двигаться, скользя по моему стояку, упруго натянутому под джинсами. За всю жизнь я целовал немало женщин, но такого… такого не было никогда.

Она застонала в мои губы, находя ритм, и это было самое чертовски эротичное, что я видел. Самое эгоистичное — потому что я не мог и не хотел остановиться.

Быстрее.

Сильнее.

Она тёрлась о мой член, и я хотел её так, что терял рассудок.

— Не останавливайся, — выдохнула она, когда я опустил губы к её шее. Её тело выгнулось навстречу, и я узнал это движение — ту же жажду, что рвалась во мне.

Я схватил её за бёдра, направляя, двигая ею вверх-вниз, и она зажмурилась, отдаваясь. Трение ткани о её горячую кожу было пыткой, и я был на грани, как какой-нибудь подросток, не умеющий себя сдержать.

— Джейс, — сорвалось с её губ, и я закрыл её рот поцелуем, чтобы не разбудить девочек. Она кончила, дрожа, а я держал её крепко, чувствуя каждый рывок, каждый вздох.

Никогда не видел ничего более горячего.

Более красивого.

Она отстранилась, глаза блестели в серебристом лунном свете. Волосы растрепаны, дыхание сбито. Я погладил её щеку, давая прийти в себя.

— Эм… вау. — Она тихо рассмеялась. — Прости.

— Никогда больше не извиняйся за то, что позволила себе это почувствовать, — сказал я, легко прикусив её нижнюю губу.

— Я ещё никогда не кончала просто от поцелуев, — покачала головой. Щёки пылали, и она была чертовски прекрасна.

— Значит, раньше тебе попадались не те парни, — сказал я и тут же пожалел. Я точно не тот парень, который ей нужен. Но знал — я могу заставить её тело петь, если она позволит.

— А если тот самый парень не хочет меня? — спросила она, глядя прямо в глаза. Желание перевернуть её на кровать и пойти дальше было нестерпимым, но я обхватил ладонями её лицо.

— Нет на свете мужчины, который не хотел бы тебя, Солнышко. Думаю, ты и сама чувствуешь, как сильно я хочу тебя, — я чуть сдвинулся, чтобы она ощутила мою эрекцию.