Стальные гробы
Шрифт:
– Вы полагаете, что осада порта неизбежна?
– Да. Они могли бы попытаться высадиться с моря, но наша артиллерия заставляет их держаться на расстоянии. Мы находимся в несколько лучшей диспозиции, чем Брест и Лориан.
Он кратко сообщил мне о мерах, принятых объединенным командованием вооруженных сил по обороне города. Германский фронт обороны побережья Бискайского залива сужался, и флотские защитники Ла-Рошели рассчитывали на большой приток в город тяжелой артиллерии, танков, пехоты, который освободит их от непривычных функций по ведению оборонительных боев на суше. Командующий предложил мне отослать лишних подводников с «У-415» и инженеров-кораблестроителей к его адъютанту, который позаботится об их немедленной переправке в Германию. Все оборудование, вывезенное из осажденного союзниками Бреста, необходимо погрузить на грузовики и доставить
– Ваша лодка должна быть готова к выходу в море. Четыре дня пребывания в порту – вот все, что я могу вам предложить, – сказал командующий.
– Но, герр комендант, мне нужно больше времени. Мои батареи и дизели следовало поменять еще несколько месяцев назад. Мне сказали, что здесь на лодку поставят новые батареи. Из-за этого мы и прибыли сюда.
– Вас дезинформировали, – ответил он жестко. – У нас ничего нет. Жаль, конечно, но вам придется подождать переоснащения лодки до прибытия в Норвегию. Я с трудом сдержал свое возмущение, отдал честь и вышел из комендатуры. За четыре дня мы не сможем вывести лодку из аварийного состояния, не говоря уже о подготовке к длительному боевому походу. Уже короткий переход из Бреста выявил бесчисленные неполадки. Чем дольше мы оставались без ремонта, тем большие неприятности нас ожидали.
По возвращении в Ла-Палис я приказал своим бывшим офицерам с «У-415» сойти с командой на берег и готовиться к отъезду в Германию. Затем я сообщил офицерам с «У-953» о графике молниеносной подготовки к выходу в море. К своему разочарованию, мы вскоре обнаружили, что все немецкие специалисты с верфей отправились на родину в преддверии надвигавшейся осады. Пришлось всех наших механиков и мотористов опреде-. лить на работы по приведению «У-953» в боеспособное состояние. На пирсе, а также на стоянке началась кипучая деятельность. Увесистый груз, мешавший ремонту, был вынесен с лодки и погружен на грузовики. Пока шла погрузка, водители нервничали, стремясь поскорее начать свой рейс на восток.
Обстановка в порту отражала общее замешательство среди наших войск во Франции. Пока мы были в море, союзники, наступавшие по всем направлениям, заняли значительные территории. В Бретани американцы захватили Нант и быстро продвигались вдоль побережья, 24 августа пал Париж, к неописуемой радости французов. Наступая вдоль Лазурного берега, силы вторжения заняли Тулон и Марсель. Наша безнадежная борьба в Южной Франции завершилась. Повсюду на контролировавшихся нами территориях активизировались группы диверсантов из французского движения Сопротивления. Отряды партизан, которых союзники снабжали но воздуху всем необходимым, совершали диверсии на наших коммуникациях, путях снабжения и отступления в Германию. Бомбардировщики союзной авиации бомбили железнодорожные пути и шоссейные магистрали, а истребители обстреливали из пулеметов длинные колонны войск, уходивших из западных портов. Погибали тысячи людей, не обученных для ведения боя на суше. Среди них секретарши, инженеры, гарнизонные клерки, моряки, судостроители, грузчики, автомеханики. Некоторые колонны беженцев сократились до жалких кучек людей, упорно пробивавшихся в Германию. В дни общего отступления в конце августа из Ла-Рошели и соседних портов эвакуировалось 25 тысяч человек. Среди них были подводники с бывшей «У-415», сотни моряков с других подлодок, не нашедших применения в войне на море. В Бордо экипажи «У-123», «У-129», «У-178» и «У-188» были вынуждены взорвать свои подлодки, прежде чем пуститься в путь на родину по суше. Их переход через враждебную Францию сопровождался адскими испытаниями и унижениями. Лишь немногим удалось добраться до границ Германии. Остальные оказались в могилах или за колючей проволокой.
В Ла-Рошели трагедия подводного флота продлилась несколько дольше. Одна подлодка, «У-260», в конце августа добралась до Норвегии. Ей удалось прорваться сквозь блокаду союзников, но и она позднее подорвалась на минном поле близ южного побережья Ирландии. С уходом «У-260» моя лодка осталась единственной в гигантском бетонном сооружении, вмещавшем в год нашего наивысшего морского могущества более 40 подлодок. «У-953» была также и единственной подлодкой, оставшейся во французских портах. С начала вторжения союзников на континент было уничтожено 66 наших подлодок, а потоплено судов противника тоннажем все лишь 170 тысяч тонн. Противолодочная оборона союзников стала настолько эффективной, что более трех четвертей подлодок со «шнеркелями», направленных для борьбы с неприятельскими десантными судами, не вернулись на
С уничтожением минимум 90 процентов оперативных единиц подводного флота и потерей всех баз на побережье Бискайского залива штаб был вынужден прекратить боевые операции в Ла-Манше. Последний акт трагедии должен был разыграться на севере. Моя же подлодка застряла в плачевном состоянии в Ла-Рошели,
Понимая, что Франция безвозвратно потеряна и что у нас осталось лишь несколько дней, чтобы потратить свое последнее жалованье, я отпустил после полудня в субботу команду на три часа сделать закупки в торговых рядах деловой части города. Мои карманы были забиты франками, но я нашел очень мало товаров, заслуживающих внимания. Купил лишь халат матери да шелковые чулки сестре. К комендантскому часу мои подводники быстро возвратились в свою временную резиденцию в городе, поскольку ночью нашу безопасность больше никто не мог гарантировать. Только утром были обнаружены в сточной канаве, протекавшей по краю одной из улиц, тела двух полураздетых морских офицеров. У каждого было перерезано горло и отрезан пенис.
«У-953» к концу недели так и не получила приказ на выход в море. Мои механики трудились все воскресенье, чтобы завершить самый необходимый ремонт, но только во вторник 5 сентября главмех посчитал лодку пригодной для похода – с некоторыми оговорками и ограничениями. Я запланировал выход в море на ночь в среду.
6 сентября в 10.00 я зашел в комендатуру, затянувшись в свежий отутюженный мундир, чтобы доложить коменданту о готовности «У-953» к походу. Он принял меня в неформальной обстановке и пожелал удачи. Затем комендант сообщил, что капитан Розинг, высокопоставленный офицер штабного подразделения «Запад», который собирается в случае осады города вылететь в Германию самолетом, просил меня явиться к нему. Меня заинтересовало, что он должен был мне сказать. Я не вполне представлял себе круг его обязанностей, поскольку вопросы оперативного использования подлодок решались в штабе Деница. Меня ожидала бронемашина, и мы помчались по городу с такой скоростью, что было слышно, как визжат о мостовую покрышки. Через несколько минут мы прибыли на великолепную виллу. Здесь повсюду готовились к поспешному отъезду. На лужайке матросы жгли кипы документов, на грузовики грузились шкафы и оргтехника. Меня привели в изящный кабинет капитана.
Розинг, одетый в белоснежные брюки, упаковывал в саквояж теннисные мячи и ракетки. Затем отрывисто заговорил:
– Как-то пролистал ваш вахтенный журнал. Вы неплохо водите лодку на мелководье. Это ваша специализация? Кажется, и блокады вы прорываете без труда.
– Герр капитан, я действовал сообразно обстоятельствам, – ответил я, раздраженный по двум причинам. Во-первых, именно он передавал нам в минувшем мае приказ о необходимости таранить подлодками неприятельские корабли. Во-вторых, для меня мало значил комплимент в устах человека, который командовал лодкой крайне незначительное время и, возможно, никогда не слышал разрывов глубинных бомб.
– Ладно, на этот раз вы получите трудное задание, – продолжил Розинг.
Он развернул карту с нанесенным на ней маршрутом моего похода. Я должен был проводить операции в Северном проливе, в опасной зоне между северным побережьем Ирландии и минными полями к западу от Шотландии. Подробные указания должны быть даны по радио. Розинг передал мне некоторые карты минных полей. Он объяснил также, как миновать минные поля у Ла-Рошели, прорваться сквозь блокаду британских кораблей и добраться до заданного района. Закончил он тем, что спросил:
– Вопросы есть?
Поскольку у меня было собственное представление о навигации, я ответил, что вопросов нет.
Мы отдали друг другу честь, и на этом наша своеобразная встреча завершилась. Я побежал к бронемашине и помчался на ней в компаунд, минуя воинские колонны. Там я упаковал свои скромные пожитки и на той же бронемашине отправился к бункеру. По пути встретились несколько тяжелых танков, грохотавших по улице, и колонна пехоты с полевой артиллерией, двигавшаяся через город, чтобы занять свои позиции на внешней оборонительной линии. Оттуда доносился глухой рокочущий шум приближавшейся битвы. Менее чем за неделю Ла-Рошель превратилась из сонного средневекового городка в укрепленный боевой пункт, гарнизон которого был готов сражаться до последнего.