Стальной лабиринт
Шрифт:
Растов зачем-то кивнул, непонятно с чем соглашаясь.
С утра он традиционно соображал неважно. Но даже и в таком заторможенном режиме его мозги через минуту все-таки выдали правильное решение.
– Сережа, сбегай-ка за моим планшетом, – попросил он Суботу.
Через несколько минут, сидя с чашкой горького травяного чая в кресле, скрученном руками мастеровитого Ипполитыча из толстых местных лиан, он уже прикладывал к сканеру шифрованную записку.
К его великому удивлению, сканер распознал, а дешифровщик «расколол» содержимое голубиного
«ГРУППУ ПЛЕННЫХ 30 ЧЕЛОВЕК ДЕРЖАТ ЧАННОМ ЦЕХУ ШЕЛКОФАБРИКИ. ЕСТЬ РАНЕНЫЕ: ЛЕЙТЕНАНТ ХЛЕБОВ, ДУГИН, БУЛЬБАШ.
Растов нахмурил брови и поглядел вначале на Суботу, застывшего с улыбкой закоренелого двоечника, а затем на Ипполитыча, который остервенело нарезал лимоны к завтраку, словно те, брызгая во все стороны мутной своей кислотой, могли ответить на главный вопрос утра: в записке правда или нет?
То, что Хлебов во вчерашнем бою не погиб, а попал в плен, было вполне правдоподобно.
То, что шифровка составлена не кем-нибудь, а заместителем начальника техслужбы космодрома Новогеоргиевск-Военный Оберучевым, тоже более-менее сходилось. Самый грамотный, память наверняка как у астропарсера, иначе до этой должности не дослужился бы…
Но что, если все равно ловушка?
Клоны питают пристрастие к военным хитростям, Растов это помнил с первого курса академии. Клоны, знал он, могут потратить неоправданное, гигантские количество усилий на то, чтобы попытаться кого-нибудь обмануть. Заманить в капкан, в огневой мешок… Хотя куда эффективней те же усилия могли бы быть использованы для организации нормальной войсковой разведки и массированного поражения выявленных целей в местах сосредоточения.
Так ловушка или нет?
Ответить на этот вопрос Растов самостоятельно не мог. Не хватало данных.
Но, рассудил капитан, если данных не хватает у него, ими может располагать высшая командная инстанция. А потому он решил отправиться к своему непосредственному начальнику, комбату Уляничу – тот вместе со штабом должен был, согласно донесению Соснина, вскоре появиться поблизости.
– Правда это или неправда, насчет тридцати пленных на шелковой фабрике, разницы для нас нет, – отрезал майор Улянич.
– То есть как это?! – не понял Растов.
– А вот так, Костя. Допустим, на шелковой фабрике клоны действительно содержат наших пленных. Но что мы можем предпринять?
– Как это «что»?! – едва не задохнулся от возмущения Растов. – Глубокий разведпоиск! Силами, предположим, танкового взвода! Провести его в общем направлении на шоссе Новогеоргиевск – Шахты. Прикрываясь складками местности в районе Молибденового кряжа, взвод выйдет прямиком к фабрике и, истребив охрану, освободит пленных!
Улянич усмехнулся – одновременно тепло и снисходительно.
– Ну ты артист, Костя.
Растову показалось: майор с ним вот-вот согласится. Он горячо продолжил:
– Я сам поведу взвод!
– Колесных транспортера? – Улянич заломил бровь цвета спелой ржи. – Ты что, собрался попутно двести тонн шелка с фабрики вывезти?
– К черту шелк! Я загоню свои танки на транспортеры. Поверху зашьем их маскировочными панелями. Подделаемся под пусковые установки клонских крылатых оперативно-тактических ракет «Фаджа». Я в этом деле разбираюсь, еще в академии на них специализировался. Сделаем все быстро, клоны ничего сообразить не успеют…
– Костя… – Улянич опустил взгляд и примолк. – Все это, конечно, очень привлекательно… И я в тебе не сомневаюсь… Но рисковать… Понимаешь, рисковать своим лучшим командиром и половиной наличного состава его роты я не имею права!
– Но ведь записка! Это же все не зря? – Растов положил на ладонь шифровку и развернул ее к Уляничу, словно та была чудотворной иконой, способной одним лишь своим иномирным видом переменить реальность к лучшему.
Но реальность в лице Улянича не переменилась.
– Костя, ты мне на жалость не дави и в авантюры меня не втягивай… Я и так на пределе. Не видишь, что ли, какая обстановка? У клонов – трехкратное преимущество по наземной технике… А в воздухе вообще – решающее превосходство. Единственное, что мы можем, – партизанить здесь, по джунглям. Это позволяет хоть на что-то надеяться. И именно таково решение комдива Святцева… А ты мне предлагаешь «Три мушкетера» какие-то с этой своей голубиной почтой! Атос, Портос и этот, как его…
– Арамис, – мрачно откликнулся Растов.
– Да, и Арамис.
Глава 3
Комдив настроен скептически
Январь, 2622 г.
КП 4-й танковой дивизии
Планета Грозный, система Секунда
Однако Растов от своей идеи не отступился.
Через голову румяного и русого майора Улянича – хоть это было категорическое не комильфо – он решил доложиться полковнику Святцеву.
Причем, поскольку местонахождение комдива было тайной за семью печатями, для того чтобы разыскать его, он был вынужден совершить настоящий служебный проступок.
А именно – злоупотребить своими личными довоенными контактами с капитаном Сечиным.
Сечин был начальником связи их батальона. Он почти безвылазно обитал в командно-штабной машине К-20, заросшей гранеными сталагмитами антенн, и несмотря на скромное звание, Сечин был в дивизионной иерархии Очень Важным Товарищем.
Растов помнил Витька самоуглубленным молчуном с мягкой щеточкой рыжих усов над тонкой красной губой. Эту-то губу он и расквашивал многократно во время их спаррингов в новогеоргиевском армейском клубе «Мечта».