Стальной дрозд

Русанов Владислав Адольфович

– Не сомневаюсь, – Фальм показал белые зубы.

– Приглашаю тебя разделить с нами трапезу и кров, – жрец сделал широкий жест рукой. – Мои враги – твои враги. Мой кров – твой кров.

– О, благодарю тебя за оказанную честь, Слышащий Листву! – Барон прижал ладони к сердцу. – Но я – воин. Мое место с воинами. Я не смею мешать просветленным духом в их дальнейшем постижении тайн мироздания. – А про себя добавил: «А еще больше мне не хочется грызть орешки и жевать сухие корешки с тобой за компанию. С дороги я обычно

предпочитаю печенную в углях оленину».

– Не буду настаивать. – Жрец ткнул пальцем в Пальо, продолжающего стоять на коленях с видом осужденного на мучительную смерть. – Надеюсь, это ты заберешь с собой? Или это подарок, предназначенный в жертву Великому Лесу?

– Нет! – усмехнулся Фальм. – Это ничтожество мне нужно. Пока нужно. И, несмотря на трусость и беспомощность, он все же сослужил мне службу. А потому заслуживает смерти быстрой и легкой. Никто на материке не скажет, что я не умею быть благодарным.

– Какая смерть легче и почетнее, чем смерть на жертвеннике? – оскалился дроу.

– И не уговаривай меня, Слышащий Листву! – Барон покачал головой. – Я благодарен тебе за встречу, за добрые слова, за предложенное гостеприимство. Скажи, я мало делаю для борьбы с Империей?

Жрец поднял руку:

– Ты всегда был нашим братом и самым преданным союзником. Я не стану спорить с тобой из-за жалкого червя, корчащегося в грязи, как ему и подобает. Поступай с ним по своему разумению.

По знаку предводителя младшие священнослужители развернулись и медленно, сохраняя торжественность, двинулись к хижинам.

Фальм еще раз поклонился, прижимая ладони к груди, и взял под уздцы коня.

– Да! Тот Кто Меняет Шкуру! Ты, может быть, хочешь знать, что мы сохранили жизнь одному человеку, назвавшему твое имя?

– Мое имя? – приподнял бровь барон.

– Да. Он назвал тебя Змеиным Языком. Иначе он давно взнесся бы…

Человек зевнул. Потер щеку.

– Когда я смогу его повидать?

– Да когда захочешь. Его охраняют воины клана Можжевельника.

– Ими предводительствует еще Черный Клык?

Слышащий Листву не удостоил его ответа. Молча развернулся и зашагал следом за помощниками.

Барон недолго смотрел на его прямую, прикрытую спутанными волосами спину. Дернул плечом, оскалился страшно – точь-в-точь натасканный на убийства кот – и, вцепившись пятерней в шиворот, поднял на ноги Пальо: «А ну, быстро за мной!»

Они покинули поляну с капищем и, оставив коней на попечение разукрашенных черной и белой краской воинов, углубились в лес. Встречающиеся на пути Фальма дроу радостно улыбались (хотя многим из поселенцев-людей, знакомых с яростной атакой остроухих, эти улыбки показались бы страшнее гримас демонов из Огненного круга Преисподней), воины помоложе старались коснуться края одежды барона хотя бы кончиками пальцев. На счастье.

– Н’атээр-Тьян’ге! – не смолкали

восторженные голоса. Но открытое ликование карлики уже стеснялись проявлять. Прежде всего, друг перед другом и перед вождями. Не к лицу воинам долго радоваться.

Барон любезно улыбался подходившим к нему дроу. Иногда перебрасывался словечком, другим. Их речью он владел великолепно, затрудняясь лишь в горловых щебечущих звуках. Худой слуга двигался с обреченным видом, переставляя ноги будто во сне. Фальму пришлось несколько раз подтолкнуть его и даже один раз прикрикнуть, сверкнув глазами.

Становище клана Можжевельника они разыскали без труда. На глаз, полторы-две сотни воинов расположились под скалой из полосатой, желто-коричневой породы, напоминающей песчаник, о который так хорошо точить ножи. Раскрасились остроухие под стать временному пристанищу: широкие охристые и красно-бурые полосы на руках и ногах. Волосы они скручивали узлом на макушке, втыкая туда одно-два пестрых пера. Не орлиные, скорее из хвоста крупного филина.

Дроу с изуродованной грубым шрамом щекой степенно вышел навстречу барону. Улыбнулся, показывая почерневший зуб – похоже, в молодости он сильно им ударился.

– Легки ли были твои тропы, Змеиный Язык? – проговорил воин.

– Что такое легкость, Черный Клык? – философски заметил барон. – Самый приятный из путей проходит по трупам врагов, но можно ли назвать его легким?

– Верно, – согласился клановый вождь. – Уж лучше я потружусь, убивая врагов, чем пройду от гор до реки не вспотев. Ты говоришь мудрые слова, Змеиный Язык, словно жрец. Но сражаешься лучше любого воина. Рад видеть тебя у своего костра. Это честь для клана Можжевельника.

– Это для меня честь разделить тепло костра и пищу с прославленными воинами клана Можжевельника, Черный Клык, – возразил барон. Вытолкнул вперед Пальо. – Накормите и его. Да! Поручи какому-нибудь юнцу, впервые вышедшему на тропу войны, приглядеть за ним – как бы глупостей с перепугу не наделал.

– Может, проще ему жилы подрезать под коленками? – с презрением оглядел слугу вождь. – Куда он тогда денется?

– Хороший способ! – улыбнулся Фальм. – Но он пока нужен мне целым. И чтоб мог ходить и ездить на лошади.

Черный Клык пожал плечами. Мол, что поделаешь, у каждого свои причуды. Даже у мудрейшего из мудрых и отважнейшего из отважных. Поманил пальцем ближайшего воина:

– Возьми этого червя, Сонный Кот. Отныне его жизнь это не только твоя честь, но и честь всего клана.

Когда остроухий увел Пальо, вождь повернулся к барону:

– Ты, должно быть, хотел поговорить с человеком, которого стерегут воины моего клана?

– Не раньше, чем выкурю пару трубок у твоего костра, Черный Клык. – Фальм вытащил из-за пояса кожаный мешочек величиной с кулак, подкинул его на ладони.