Сталкер
Шрифт:
– Он следит за тобой через специальную прогу, – внезапно выдаёт Дан, вновь оказавшийся рядом.
Перевожу на него шокированный взгляд.
Какого хрена?
Прикончу, бл*ть!
– Да хорош... – смеётся Аверьянов. – Вам надо пошуметь, поскандалить. Может, тогда разберётесь хоть в чём-то. И если у тебя с эмоциями всё в порядке, то вот она кажется какой-то... овощной. Я лишь хочу поднять градус вашего общения. Считай, Макс, что сейчас я оказал тебе услугу.
– Ты идиот?! – взрывает меня.
–
Блин... Полина уже в лифте, двери закрываются. Срываюсь к лестнице. Спотыкаясь, бегу вниз. Проталкиваюсь через толпу людей рядом с «Ашаном» и успеваю перехватить Полину уже на выходе из торгового центра.
– Не смей меня трогать!
Она выдёргивает руку и отталкивает меня.
– Окей, – выставляю перед собой ладони. – Не буду трогать. Просто дай мне минуту.
Полина вновь вскидывает подбородок, но я вижу, что он дрожит.
– Говори.
– Давай отойдём в сторонку, – ухожу подальше от толпы, она нехотя подходит ближе. – Марк сказал, что ты не будешь выступать перед Зайцевой, – я перехожу к тому, зачем, собственно, и приехал.
– Ах, Марк сказал? – с сарказмом выплёвывает Полина. – А он что, у тебя на побегушках? Или как?
– Знаешь, не думал, что когда-нибудь так скажу, но Марк хочет, как лучше. И хочет тебе помочь. Полин, ну хватит уже! Ты же любишь танцевать! И так хотела попасть к этой Зайцевой.
У меня больше нет тех денег, которыми я хотел простимулировать Аллу Зайцеву присмотреться к Полине. Но всё же принцесса не должна так легко сдаваться. Она же так много тренировалась! Да она буквально жила этой мечтой!
– Ты зря тратишь своё время, Максим, – её голос вновь становится бесцветным. – Я всё решила. Танцевать не буду.
– Из-за меня? Потому что я сказал тебе ровно наоборот в тот наш последний разговор по телефону? Ты ведь поэтому отказываешься от танцев? Чтобы не следовать моему совету?
Я ведь сказал ей тогда, чтобы она танцевала. Имея в виду, что она великолепна в этом.
Полина сухо усмехается.
– Поверь, Максим, мой мир не крутится вокруг тебя. Больше не крутится. Ты зря приехал.
Развернувшись, она просто уходит, оставляя меня обтекать от этих слов.
Её мир больше вокруг меня не крутится.
«Мы» обнулились. Нас больше нет.
Как же больно...
Достаю из кармана куртки телефон. Открываю программу слежения. Красная точка всё дальше и дальше. В моей груди леденеет, но руки действуют будто бы сами по себе.
Закрыв программу, я сношу её к чертям.
Хватит! Нельзя вариться в этом так долго. Возможно, перестав быть её сталкером, я смогу отпустить Полину...
Так будет лучше. И в первую очередь, для неё.
Ну что я могу ей дать, а? У меня проблемы с законом. Школу
Я уже и так испортил её жизнь дальше некуда. Она же, блин, с танцами собралась попрощаться!
Бл*ть!
С отчаянием провожу по макушке, взъерошивая волосы, расстёгиваю куртку. Мне душно и плохо. Хочется просто орать до потери голоса.
– Ну что? Эмоционально было? – подходит ко мне Дан.
– Нет. Холодно и лживо.
– То есть теперь всё, да? Вы закончили?
– Закончили, – отвечаю сухо.
– Тогда поехали, – он шагает к своей машине.
– Куда? – плетусь за ним, потому что идти больше некуда.
– Зализывать раны, бро, – скалится Аверьянов. – Две симпатичные студентки давно жаждут встречи со мной. Так и быть, одной я с тобой поделюсь.
На автопилоте сажусь в его тачку. Дан жмёт по газам, и мы уезжаем.
Глава 40
Полина
– Девушка, у Вас что-то случилось?
Водитель такси смотрит на меня обеспокоенным взглядом через зеркало заднего вида.
Мотаю головой.
Отстаньте от меня все!
Слёзы градом, зубы стучат. А водитель не отстаёт.
– Обидел, что ли, кто?
Да я сама себя обидела! Нужно было как-то по-другому с Максимом поговорить. Он же пришёл ко мне потому, что ему не всё равно. А я повела себя как стерва.
Но с другой стороны... Он же сам от меня отказался. Сразу после нашей ночи...
Нет! Я не буду о ней жалеть. Ни за что не буду!
Та ночь была лучшей в моей жизни.
Вновь мотаю головой и двигаюсь ближе к двери, чтобы водитель больше не мог видеть моего лица.
– Да у меня дочка твоего возраста, – продолжает он добродушно. – Вот я и лезу. Ты прости. Просто кроет, как будто моя ревёт... Ладно, больше не лезу.
Незнакомый человек переживает обо мне, а собственная мать предпочитает делать вид, что похудела я исключительно для балета. А синяки под глазами – лишь следствие усталости от большой нагрузки в школе.
– Спасибо, – сиплым голосом отзываюсь я. – У меня всё хорошо. Будет.
Наверное...
Наконец он тормозит возле ворот дома. Попрощавшись, захожу во двор и, стараясь быть незаметной, пробегаю к дому за спиной Константина Михайловича, который чистит снег.
Школу я сегодня прогуляла. Маме сказала, что плохо себя чувствую. А потом просто смылась в салон красоты, почувствовав неукротимую нужду в новой стрижке.
Мои волосы отращивались с самого детства. Лишь раз в год мама отводила меня к парикмахеру, чтобы подровнять обсечённые кончики. Если бы я отстригла свои волосы, её наверняка хватил бы удар.