Сталинъюгенд

Кирпичников Алексей Феликсович

– Дело ваше.

11

Феликс проснулся без будильника, в половине шестого утра. Посмотрев на часы, он поднялся и начал расталкивать Артёма:

– Вставай, соня – грибы проспим.

– Палёна мышь! Ты чего, рехнулся в такую рань будить? То на рыбалку – ни свет ни заря… то – за какими-то дурацкими грибами. Дай поспать! – шёпотом отбрехнулся Тёмка, не открывая глаз.

– Забыл? Мы же с утра решили идти.

– Кирпич, а попозже нельзя?

– Можно, но только за счёт завтрака.

– Ну, его к лешему этот завтрак – разбудишь, перед выходом.

– Как знаешь. Ты точно есть не будешь?

Ответа не последовало.

Тихонько,

чтобы никого не разбудить, Феликс привёл себя в порядок, перекусил и упаковал в дорогу сухой паёк. Потом налил дополна офицерскую фляжку из ведра с колодезной водой, достал в чулане две просторные корзины из ивовых прутьев и пошёл поднимать друга.

В 6 часов ещё прохладного утра 23 июля, стараясь не шуметь, ребята покинули дом, и вышли на улицу. Тёмка никак не мог отойти от сна – его непромытые глаза были заспаны, а лицо выражало страдание, но потихоньку и он стал оживать. Пройдя вдоль дачных заборов метров двести, ребята свернули за угол и вскоре вышли на опушку леса.

– Пора разойтись в стороны, а то на одни и те же грибы будем натыкаться, – сказал Кирпич, и мальчишки углубились в лес, держась поодаль.

Мокрая от росы утренняя трава им не мешала – на обоих были обуты высокие кожаные «ленд-лизовские» ботинки, прозванные «говнодавами». Они в отличие от отечественных аналогов не промокали и не изнашивались.

Скоро стали попадаться первые грибы. Сначала сыроежки, потом маслята с козлятами и подберёзовики. Ребята исправно срезали их перочинными ножиками, проверяли на червивость и складывали в корзины. За час они углубились в лес километра на три и вышли к озерцу. Артём сполоснул лицо и развалился на бережку.

– …Кирпич, дай пожрать, а то я впопыхах даже не успел ничего в топку забросить.

– А ко-ко ни хо-хо? Да тебя подъёмным краном из постели не вытащить было.

– Ну, тогда я спал, а сейчас проголодался.

– Знаешь что, господ нет – нечего было дрыхнуть. Всё надо вовремя делать – нам ещё ходить и ходить, так что перекусим часов в девять, не раньше.

– Ну, ты и зануда! Подумаешь, проспал… ладно, не жидись, дай бутерброд.

– Ешь, на здоровье. Только потом мне в рот не заглядывай. – Феликс протянул товарищу свёрток с едой.

– Не ссы в компот – там ягод много. Смотреть в рот тебе не буду – всё равно поделишься своей половиной, – расхохотался Тёмка.

Увидев, что предусмотрительный Феликс запасся шестью сдвоенными бутербродами, Хмельницкий удовлетворенно крякнул и в два укуса уничтожил толстый ломоть хлеба с сыром. Запив еду водой из фляжки, он ожил и засобирался дальше.

– Скоро берёзовый лес. Там белые и подосиновые должны пойти, – сказал Феликс, знавший окрестности вдоль и поперёк.

Переговариваясь и подбирая на пути грибы, ребята очутились в редком березняке, перемежавшемся опушками. Здесь их ждала удача – то и дело попадались молоденькие подосиновики, потом пошли и белые. Мальчишки и не заметили, как их корзины дополнились отборными грибами по самый край. Пришло время трапезы. Они сели на поваленное дерево, и Феликс развернул успевший промаслиться пакет с бутербродами, которые они умяли со зверским аппетитом.

– По пути назад придётся грибы по карманам рассовывать, – пошутил Тёмка. – Может, проведём селекцию, как дедушка Мичурин, – оставим здесь сыроеги с маслятами, а то белые девать некуда.

– Жалко ведь.

– Жалко, знаешь где? У пчёлки в жопке.

Артём начал аккуратно вынимать

из верхней части корзины белые и подосиновики, выкладывая их в рядок на траву. Запасливый Феликс без охоты последовал примеру друга. Когда благородные грибы закончились, он с видимым сожалением освободил корзину от грибов попроще и аккуратно сложил назад крепыши с бордовыми и коричневыми шляпками.

– Вот так-то лучше, – резюмировал Хмельницкий, закончив ту же операцию.

Назад к дачному посёлку они вышли усталыми и счастливыми – в руках у них были доверху наполненные корзины.

– Отдадим трофеи, пообедаем и гоним купаться, – приободрился от грядущего удовольствия Артём.

– Ага.

Хмель шёл впереди. Не оборачиваясь, он продолжил:

– А классно мы сегодня выступили!

Около ребят притормозили две «эмки». В каждой сидело по трое молодых, здоровых мужчин. Окно первой машины открылось, и улыбающийся шофёр спросил Хмельницкого:

– Вы что, в этом лесу столько грибов накосили?

– Не… мы далеко ходили. Километров за пять отсюда.

Мужчины высыпали наружу и обступили ребят, цокая языками. Позади себя Артём услышал голос:

– Улов-то поближе покажи.

Тёмка повернулся, гордо поднял кузов к лицу вопрошавшего и вдруг заметил, что корзинка Феликса валяется на земле, грибы из неё высыпались на дорогу, а самого Кирпича два здоровых мужика уминают на заднее сидение автомобиля. Он ещё ничего не успел толком сообразить, как чьи-то крепкие руки плотно подхватили его и запихнули в другую машину.

– Не бузи, пацан. Ты арестован, – донёсся до него стальной голос, и Артём сразу затих.

«Эмки» развернулись и погнали в сторону Москвы. На обочине поселковой дороги остались сиротливо лежать две опрокинутые корзины, вокруг которых всё было усыпано белыми и подосиновиками.

Другие грибы в этот урожайный день ребята оставили в лесу.

* * *

Комендант госдачи «Зубалово» Василий Даранов зашёл в хозблок и направился к токарному станку, за которым Ваня Микоян мастерил шахматы. Юный столяр-краснодеревщик, с головой погружённый в работу, ловко орудовал инструментом. Острое лезвие резца, ведомое уверенной и уже довольно опытной рукой, то врезалось в зажатую в станке и быстро вращавшуюся деревянную заготовку, то плавно выходило из неё. Прямо на глазах у капитана госбезопасности из куска дерева рождалась шахматная фигура. В помещении стоял шум, и попахивало горелым. Ванины чёрные волосы и футболку обильно усыпали размельчённые до состояния пыли опилки. Понаблюдав за процессом, Даранов слегка тронул парня за плечо. Ваня вздрогнул от неожиданности, отдёрнув стамеску от почти уже готовой фигуры. Обернувшись и увидев коменданта, он не спеша выключил станок и снял защитные очки. Когда шум стих – спросил:

– Что произошло, Василий?

– Не переживай, ничего не случилось. Просто ты нужен

– ?…

– Товарищ приехал и задаёт вопросы. По технике. А я не знаю, что отвечать. Ты у нас специалист… Вот я и пришёл за помощью.

– Спрашивайте. Что могу – расскажу, но только я вряд ли знаю больше электрика Коли.

– Знаешь, Ваня… точно знаешь. Пойдем в комендатуру, а то товарища неудобно сюда тащить – здесь пыль, и оглохнуть можно.

– Пошли.

Отключив питание станка и кое-как отряхнув опилки, Ваня направился вслед за чекистом. В кабинете Даранов отрекомендовал ему своего знакомого – сотрудника центрального аппарата НКГБ, Николая Александровича.