Сталинский сокол
Шрифт:
Несколько секунд полковник смотрел на затихшего в траве человека, затем, убрав нож, схватил труп за ноги и потащил в дальний конец двора. Ни ненависти, ни сожаления к своим жертвам он не испытывал. Если бы чертов идиот согласился взять деньги, то остался бы жив. Нет, он решил играть в честного поставщика, отказал, а секундомер на запястье полковника тикал, время стремительно утекало, лишая полковника пространства для маневра. Ни проволочек, ни отказов Виноградов не терпел. За неправильным ответом немедленно следовало наказание.
Второй, невнятный и суетливый, хозяин лавки появился
Звук урчащего мотора не насторожил, а, скорее, раздосадовал ветерана. Снова «работать в контакт» охоты не было. Предстояла долгая и сложная операция, в которой нужно было поучаствовать всем транспортным средствам без исключения. Трактор и грузовик должны были стать непроходимым препятствием для полицейского грузовика. Они были способны поднять и протащить немалый вес, но абсолютно не подходили для отступления. Требовалось как-то прицепить еще и «ситроен», и затем тащить всю эту автомобильную гусеницу на жесткой сцепке километров десять без малого.
– Извините, сэр, – произнес вновь прибывший по-английски, немного запинаясь и присвистывая, как будто у него отсутствовали передние зубы. – Что вы тут делаете?
– Что делаю? – пожал плечами Виноградов. – Замок ломаю. У твоего дружка ключей не оказалось, вот и приходится руки срывать.
В следующую секунду оба уже лежали на земле. Снизу хрипящий голландец, а сверху Всеволод, навалившийся на него всем своим немалым весом. В качестве оружия он решил использовать все тот же стальной прут. Пригвоздив несчастного к земле, он надавил одним коленом на солнечное сплетение, прутом же уперся противнику в горло. Миг, и безжизненное тело, выпучив в предсмертной агонии глаза, уже не оказывало сопротивления. У парня оказалась слишком хлипкая шея.
День икс настал не только для самого Габриеля Кларка. Именно второе мая тысяче девятьсот семьдесят второго года послужит отправной точкой для всего Ирландского освободительного фронта, ранее прозябавшего в безвестности. Решительные меры требовали решительных поступков, а сами поступки, естественно, должны были быть поддержаны материально.
Тряпка и трус Эрик, ухватившийся за предложение Кларка, будто за спасательный круг, сделал удивительную по красоте подделку, воспользовавшись хранившимися в мастерской материалами. Как-то вечером он с гордостью показал её Кларку, заявив, что обнаружить подмену способны лишь эксперты мирового уровня.
Ну что же, любезный ван дер Гус, молитесь, чтобы все было именно так.
Сам же Кларк тоже не сидел сложа руки. Договорившись с кем надо на бирже труда, он устроился в музей уборщиком и раз в день, надев зеленую робу
По натуре веселый и заводной, он быстро обзавелся приятелями среди охраны и музейных работников. Часто засиживаясь с ними в баре допоздна, травил смешные байки, на ходу выдумывая истории из своей ненастоящей жизни, веселил новых знакомых до колик в животе.
Но как бы ни старался ирландец, как бы ни расставлял шахматные фигуры, все равно Эрик ван дер Гус являлся той точкой, от которой любой криминальный следователь просто обязан будет начать отсчет. В долгах как в шелках, слабохарактерный и поддающийся чужому влиянию толстяк вполне мог сойти за козла отпущения, если бы не еще одно негласное правило криминального гения.
Если существовала, пусть даже самая ничтожная, возможность подстраховки, Габриель всегда старался отмазать своих подельников от тюремного срока. Первый свой промах с королевским поездом терзал его, заставляя усомниться в своих возможностях. Именно потому он обратился к одному из небезызвестных голландских криминальных главарей по кличке Бульдог.
Имя Бульдога знали немногие, а те, кто знал и не мог держать язык за зубами, давно уже покоились на дне одного из многочисленных каналов с пудовой гирей, пристегнутой к лодыжкам.
Явившись в игорное заведение, где Бульдог имел привычку бывать каждую вторую среду месяца, Кларк свел знакомство с самым мелким из его подручных и, дав на лапу, упросил устроить встречу с суровым боссом.
– Ты меня искал? – Бульдог, коренастый мужчина в летах, сидел в дальнем углу ресторана, курил трубку и наблюдал за танцующей на сцене парочкой.
Крепкие парни, маячившие позади босса, напряглись при появлении Кларка, но их хозяин успокаивающе махнул рукой:
– Спокойно, ребята, это же ирландец Габриель Кларк собственной персоной. Зачем пожаловал в нашу богом забытую страну?
– Вы меня знаете? – удивился Кларк, но приглашение присесть за столик принял.
– Как не знать, – Бульдог поднял бокал с красным вином, пригубил, сморщился и отставил его в сторону. – Когда эта мелкая шавка из казино начала упрашивать меня взглянуть на перспективного парня, я чуть было не вышвырнул его на улицу, но потом мне стало интересно.
Пару дней мои люди пытались определить личность некоего Джонсона, путешественника и интригана, который, дескать, колесит по всему миру в поисках новых ощущений. Знаешь, что они обнаружили? Ничего, пусто, ноль без палочки. Ни одна полицейская картотека, ни одна сводка, ни одна сплетня в этой стране не соответствовала описанию и имени неизвестного. Окончательно решив, что ты не тот, за кого себя выдаешь, они сняли отпечатки пальцев со стакана в твоей комнате в отеле и разослали их во все уголки Нового и Старого света. Каково же было мое удивление, когда положительный ответ пришел из Великобритании! Надежные источники сообщили, что пальчики принадлежат некоему ирландцу Габриелю Кларку. Под судом он ни разу не был, ни к чему серьезному не привлекался, да и отпечатки пальцев его имелись только потому, что двадцать лет назад он попал под облаву, затеянную полицией в логове левых радикалов.