СТАЛИНИАДА
Шрифт:
Сталин примирительно сказал:
— Ну что вы, Алексей Максимович, выступайте, как находите нужным.
О ком это?
В очерке "О Ленине" (Воспоминания. Заметки. М., 1930, с. 212) Горький писал по поводу убийства интеллигентов в ходе революции: "Месть и злоба часто действуют по инерции. И, конечно, есть маленькие, психически нездоровые люди с болезненной жаждой наслаждаться страданиями близких". О ком это? Не о Сталине ли? Все характеристики совпадают. Интересно, принял ли Сталин этот пассаж на свой
Похороны Луначарского
Сталин не пришел на похороны Анатолия Васильевича Луначарского (в 1933 году). Он также никак не высказал своего отношения к этой смерти. Несколько лет перед смертью Луначарский был в опале. Маркус Борисович Чарный утверждал, что Горький не выступил с некрологом под влиянием Сталина. На вопрос Розанель, почему Горький не почтил память Луначарского, Мария Александровна, мать Екатерины Пешковой ответила: "Он плачет".
Примечательные штрихи
При том, что Горький часто болел, сообщений о его здоровье не было. В 1936 году, когда он заболел не более, чем обычно, сразу же в печати появились бюллетени. В день смерти Горького воспитательница увезла его внучек — Марфу и Дарью кататься на лодках и долго не отпускала, даже когда дети просились домой. Лишь дождавшись сигнала с берега, она причалила к пристани. Дома дети узнали о смерти дедушки.
Было решено урну с прахом Горького замуровать в Кремлевской стене на Красной площади. Волей Алексея Максимовича было лежать рядом с сыном Максимом, и поэтому Екатерина Пешкова попросила часть праха. Однако ей отказали. Повторилась история с Бехтеревым, прах которого не дали родственникам.
В почетном карауле
Поэт Александр Прокофьев вспоминал: "Умер Горький. Вызвали меня из Ленинграда и прямо в Колонный. Стою в почетном карауле. Напротив Погодин, рядом Федин. Слезы туманят глаза. Вижу:
Федин слезу смахивает, Погодин печально голову понурил, насупился. Вдруг появляется Сталин. Мы все встрепенулись и… зааплодировали".
"Покараульте мои сосиски…"
(рассказ Владимира Полякова)
Было это в 1936 году. Я, никому не известный литератор, очень хотел попасть в Колонный зал на похороны Горького. Попросил Зощенко достать пропуск. Иду по Москве к Колонному залу, и вдруг — продают горячие сосиски в пакетиках. Зачем мне сосиски? Новинка ведь! У меня привычка: покупать новые, даже ненужные вещи. Я купил пакетик с сосисками и довольный вошел в Колонный зал.
Думаю, где-нибудь в гардеробе оставлю. Но у меня пропуск оказался такой — проводят сразу в круглую комнату за сценой. Вижу: за столом сидят Ворошилов, Молотов, Калинин, другие вожди и вокруг много известных писателей. Вскоре меня вызывают по фамилии. Военные надевают мне на руку траурную повязку и ведут на сцену — стоять в почетном карауле. А у меня сосиски, значит, я первому попавшемуся,
— Пока я там откараулю, покараульте мои сосиски…
Оборачиваюсь, чтобы передать сосиски в надежные руки.
Человек с трубкой внимательно смотрит на меня…
— Не беспокойтесь, ваши сосиски будут в полной сохранности.
Тут меня окружают военные и вместе с другими ведут в почетный караул. Стою — волнуюсь. Откараулив, возвращаюсь. Подходит ко мне военный в больших чинах — с ромбами, отдает честь и рапортует:
— Вот сосиски, товарищ Поляков, в полной сохранности.
СТАЛИН И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА
Не прошел!
Исаак Бабель напоминал мудрого и доброго сома: толстая, плохо поворачивающаяся шея, большие веки… Он очень хотел встретиться со Сталиным и попросил об этом Горького.
Тот однажды позвал писателя к себе в дом у Никитских ворот. Бабель оказался за столом с Горьким, Сталиным и Ягодой. Пили чай. По собственному признанию Бабеля, он очень хотел понравиться Сталину.
— Вы же знаете, я хороший рассказчик, а тут я еще очень старался. Вспомнил встречу с Шаляпиным в Италии. Шаляпин после выступления вытирал с огромного, прекрасного и уже постаревшего лица грим. Я у него спросил: "Не хотите ли вернуться в Россию?" А он мне ответил: "Большевики отняли у меня дом и автомобиль. Что мне делать в России?"
Сталин слушал молча, а тут начал громко размешивать сахар в стакане, ложечка так и зазвенела о стекло. И сказал Сталин:
— Мы, большевики, строим дома, наш автозавод начал выпускать автомобили. А Шаляпин всё равно гордость и голос народа.
И я понял, что не прошёл. Тогда я стал стараться ещё больше и рассказал о моей поездке в Сибирь, на Енисей. Очень красочно расписал сибирскую ширь реки — Европе и не снились такие просторы и такая несказанная красота…
Слышу, ложечка опять недовольно заходила по стакану и Сталин сказал:
— В Сибири реки не в ту сторону текут.
Смущенно покашливая, Горький встал из-за стола, вышел в другую комнату и, откашлявшись там, вернулся. А Ягода уставился на меня сорочьими глазами и долго не мигая смотрел. И я понял, что провалился.
Предчувствие
В середине 30-х годов Бабель говорил: "Гитлеру противостоит волк — Сталин. Скоро Сталин будет в Берлине".
Бабель рассказывал, что на одном из приемов он ощутил страх и даже ужас перед Ягодой и вдруг увидел, как Ягода залебезил перед вошедшим Сталиным.
Впрок ли?
Андрей Платонов написал повесть «Впрок». Дал прочитать ее Фадееву на предмет публикации. Тот прочел и подчеркнул ряд мест, ему или понравившихся, или, с его точки зрения, идеологически ошибочных.
Издательство приняло вещь в производство, и вскоре появилась верстка, в корректуре подчеркнутые места были набраны курсивом.
В таком виде повесть попала к Сталину. Он прочел, возмутился, квалифицировал Платонова как кулацкого писателя и высказался: