Сталинград
Шрифт:
С начала месяца в батальоне никто толком не спал. Солдаты батальона под командованием Михаила Кошевого сидели в тех же подвалах, развалинах и ямах. День назад прилетел из тыла свой снаряд и взорвался в пяти шагах от остатков отделения Шелехова.
- Хорошо, что все скрывались в яме. – Одобрил действия подчинённых комбат.
- Война научила…
Солдаты отделались синяками: взрывом швырнуло ящик с боеприпасами, который кое-кому проехался по спинам… Снаряд выворотил
- Пускай снова погреется на позднем солнышке…
- Только попахивает жутко! – скривил вислый нос Григорий.
В земле Сталинграда образовались целые наслоения. На глубине полутора-двух метров можно найти патроны, оружие, одежду и старые валенки.
- Всё перемешано взрывами… - огляделся вокруг старший лейтенант.
- Главное штоб нас не смешали с дерьмом…
Впереди по улице, на нейтральной полосе, виднелось штук двадцать танков. Одни рыжие, сгоревшие. Другие ещё целые, но неподвижные - их расстреливают немцы из тяжёлых мортир.
- Перелёт, недолёт, опять перелёт. – Равнодушно отмечал Кошевой.
- Попадание!
Многотонный танк играючи разлетелся на куски.
- Каково танкисту! – поёжился Шелехов и поправил ремешок на каске.
– Ведь он не имеет права покинуть даже подбитую машину.
- Сколько же дурости у нас…
Один танк стоял так близко, что была видна дыра от снаряда, прошившего лобовую броню. Он возвращался из атаки, когда был подбит. Вокруг башни намотаны человеческие внутренности - остатки десанта, ехавшего на нём в атаку…
- Теперь все снаряды, предназначенные немцами для этого танка, будут лететь в нас. – Сказал лейтенант Симаков и на всякий случай отполз в сторону.
Через минуту командир роты вернулся бледный, волоча правую ногу.
- Ранило вот. – Сказал он, и устало прилёг.
Григорий вспорол его сапог. Ниже колена - штук шесть мелких дырочек. Наскоро перевязывал.
- До свидания командир! – сержант махнул рукой в сторону Волги.
– Счастливо отделался!
- Держись Шелехов! – попрощался лейтенант и уполз.
Однако в душе у Григория закрались смутное сомнение: таких ран от снаряда не бывает. Он отполз в ту воронку, куда уходил лейтенант.
- И што энто? – удивился он, увидев там что-то.
Присмотревшись, Григорий всё понял. На дне ямы лежало кольцо от гранаты с проволочкой…
- Членовредительство! – прошептал он.
Шелехов взял улики и швырнул их в воду на дне соседней воронки.
- Лейтенант - ить дюже хороший парень, да к тому же герой. – Он вспомнил свой недавний разговор с комбатом.
… Тогда Кошевой посмотрел в спину уходящего на позиции Симакова и сказал:
- Орёл!
- А награду он за что получил?
- Он получил орден за отражение танковой атаки в июле 1941 года, на границе. – Сказал с уважением Кошевой.
-
- Выстоял один, когда все остальные разбежались!
- Тогда понятно! – согласился тогда Григорий.
– Энто многое значит.
Он знал, что теперешний же срыв у него неслучаен. Накануне тот столкнулся с пьяным майором, начальником штаба полка, который приказал ползти к импровизированному немецкому дзоту и забросать его гранатами. Оказавшийся тут же неизвестный старший сержант пробовал возражать, заявляя, что он выполняет другое приказание.
- Ах, ты блядь!
– рассвирепевший майор, не раздумывая, пристрелил его.
Лейтенант сам пополз к окну в подвал, неловко бросил гранаты, не причинившие бетонным стенам никакого вреда, и чудом вернулся обратно. Он с дрожащими глазами упал в яму рядом с Григорием, а гимнастёрка его была белая от выступившего пота.
- Зачем гнать людей на бессмысленную смерть? – спросил он тогда. – Кому это надо?
- Бесполезный риск выбил лейтенанта из равновесия, - сообразил Григорий, - и привёл к глупому членовредительству...
… От дивизии давно остался один номер, штаб, повара и обслуга. Под ружьём у командира батальона старшего лейтенанта Кошевого остался жалкий десяток солдат.
- Каша сызнова с осколками! – роясь ложкой в мятом котелке, проговорил Григорий.
- Когда подносчик пищи ползёт, термос на его спине пробивает… - вяло отреагировал Михаил.
- Хочется пить и болит живот, - пожаловался командиру бывалый сержант, - ночью два раза пробирался за водой вон к энтой воронке… В охотку выпил густую, коричневую, как кофе, пахнущую толом и ищо чем-то воду. Когда же сегодня решил напиться, увидел чёрную, скрюченную руку, торчащую из воронки…
- Нашёл время вспоминать! – выплюнул кашу старший лейтенант.
Гимнастёрки и штаны бойцов стали как из толстого картона: заскорузли от крови и грязи. На коленях и локтях - дыры до голого тела: проползали. Свою каску Григорий выбросил:
- Их тута мало кто носит, но зато много валяется повсюду.
Этот предмет солдатского туалета используется совсем не по назначению. В каску обычно гадили, затем выбрасывали её за бруствер траншеи, а взрывная волна швыряла обратно, прямо на головы…
- Покойник нестерпимо воняет.
- И не только покойник!
Жмуриков кругом валялось много, старых и новых. Одни высохли до черноты, головы, как у мумий, со сверкающими зубами.
- Лежат в разных позах, - скривился Кошевой, - словно уснули...
- Другие распухли, как будто готовы лопнуть. – Брезгливо поморщился Григорий.
Некоторые неопытные солдаты рыли себе глубокие укрытия в песчаной почве, и земля, обвалившись от близкого взрыва, придавливала их. Так они и лежали, свернувшись калачиком, будто спали, под толстым слоем песка.