Сталин
Шрифт:
Вообще, Тухачевский выступал за «превентивный удар по Польше», но это не отвечало реальному соотношению сил. Ктому же предчувствие войны, охватившее СССР, породило в политических и военных кругах ощущение приближающегося военного переворота. 1 мая 1927 года в газете «Правда» была напечатана статья бывшего генерала, преподавателя Военной академии А. Свечина «Военное искусство в будущей войне», в которой он оценивал варшавскую операцию Тухачевского как «злоупотребление революционными лозунгами». Это можно было объяснить так, что партийное руководство предупреждало военных от соблазна воспользоваться ситуацией.
Характерно,
С некоторым раздражением Струве отмечает: «Большевики раздувают и всячески используют этот советский национализм как некую силу, на них работающую, им союзную» 173.
Струве почувствовал, что перехватывание Москвой патриотических настроений может выбить идейную базу из-под ног белой эмиграции.
Девятого мая Зиновьев, выступая в Колонном зале Дома союзов по случаю 15-летия газеты «Правда», заявил об огромных ошибках во внешней политике СССР в Великобритании, где советские профсоюзы поддерживали всеобщую забастовку, а также осудил работу Коминтерна в Китае. Он обвинил руководителей партии и Коминтерна в том, что они допустили переворот Чан Кайши.
Выступление Зиновьева передавалось по радио, его слушала вся страна.
Вскоре открылся VIII пленум Исполкома Коминтерна (18–30 мая). Он обсудил задачи Коминтерна в борьбе против надвигающейся войны, задачи коммунистов Англии, проблемы революции в Китае. 24 мая Сталин выступил с речью «Революция в Китае и задачи Коминтерна». Касаясь Троцкого и Зиновьева, он сказал: «Я должен сказать, товарищи, что Троцкий выбрал для своих нападений на партию и Коминтерн слишком неподходящий момент. Я только что получил известие, что английское консервативное правительство решило порвать отношения с СССР. Нечего и доказывать, что теперь пойдет повсеместный поход против коммунистов. Этот поход уже начался. Одни угрожают ВКП(б) войной и интервенцией. Другие — расколом. Создается нечто вроде единого фронта от Чемберлена до Троцкого.
Возможно, что нас хотят этим запугать. Но едва ли нужно доказывать, что большевики не из пугливых ребят. История большевизма знает немало таких „фронтов“.
История большевизма показывает, что такие „фронты“ неизменно разбивались революционной решимостью и беспримерной отвагой большевиков.
Можете не сомневаться, что мы сумеем разбить и этот новый „фронт“» 174.
На следующий день в ЦК было направлено заявление, подписанное 83 оппозиционерами, включая Зиновьева и Троцкого. Они предъявили руководству партии обвинения по двум пунктам: ошибочная политика в Китае и в отношении британских профсоюзов.
Согласно письму причины ошибок кроются в теории построения социализма в одной стране, что «ускоряет рост враждебных пролетарской диктатуре сил „кулака, нэпмана,
Глава тридцать вторая
Итак, всё снова завязывалось в узел. Плюс к этому — большие проблемы в деревне: крестьяне снова не желали продавать хлеб по заниженным государственным ценам. 28 июля, накануне открытия пленума ЦК и ЦКК, в «Правде» Сталин публикует «Заметки на современные темы». Он прямо говорит об угрозе новой войны. Его анализ международного положения принципиально важен, так как с этого момента вопрос соотношения сил и интересов крупнейших стран превратится для него в мучительную проблему. Он долго будет искать выход из замкнутого круга. В 1927 году выхода не было видно.
«…Передел мира и сфер влияния, произведенный в результате последней империалистической войны, успел уже „устареть“. Выдвинулись вперед некоторые новые страны (Америка, Япония). Отходят назад некоторые старые страны (Англия). Оживает и растет, все более усиливаясь, похороненная было в Версале капиталистическая Германия. Лезет вверх буржуазная Италия, с завистью поглядывая на Францию.
Идет бешеная борьба за рынки сбыта, за рынки вывоза капитала, за морские и сухопутные дороги к этим рынкам, за новый передел мира. Растут противоречия между Америкой и Англией, между Японией и Америкой, между Англией и Францией, между Италией и Францией…» 175
В письме Троцкого Орджоникидзе от 11 июля говорилось, что «политическая линия невежественных и бессовестных шпаргалыциков должна быть выметена, как мусор», а кто выметет этот мусор, тот не «пораженец», а революционный «оборонец».
Вспомним линию большевиков во время Первой мировой войны («пораженцы») и станет ясно, почему мысль Троцкого ассоциировалась с ожидаемой войной и угрозой использования этой войны для свержения существующей власти.
Подобное произошло впервые. Так, Сталину было послано недвусмысленное предупреждение о необходимости консолидировать партию, признать ошибки и отступить (или уйти).
Понятия «пятая колонна» тогда еще не было, но Сталин понял суть предупреждения: в случае войны ему будет нанесен удар в спину, со стороны самой партии.
Отныне начинается смертельное противостояние. Помня все обстоятельства падения Николая II, Сталин теперь заведет свой тайный счет, в котором он будет суммировать все действия, намерения, действительные и даже предполагаемые, враждебного мира.
Троцкий называл Сталина «Чингисхан с телефоном» (он перефразировал слова Герцена о Николае I «Чингисхан с телеграфом»), и в сравнении генерального секретаря с создателем монгольской империи была своя логика. Правда, не оскорбительная, как того желал Троцкий, а психологическая. Благодаря исключительной воле, мужеству, жестокости и следованию своим понятиям справедливости и чести Чингисхан победил внутренних и внешних врагов.