Сталин шутит...
Шрифт:
— Зачем?
— Узнает Сталин, что Троцкого похоронили и скажет: «Ну и х… с ним!» И ошибется.
«Дерьмо!» — грубо, коротко и справедливо отозвался Сталин, узнав о предательстве Генриха Ягоды. «Дерьмо!» — снова грубо, коротко и справедливо отозвался Сталин, узнав о возмутительных действиях Николая Ежова. Вождю кто-то робко возразил, что нельзя, мол, так резко о людях из органов. «Дерьмо тоже из органов, из самых что ни на есть внутренних органов», — дал отповедь Сталин. И добавил, как бы предостерегая: «Ну ничего. Зато сейчас у вас будет цветок душистых прерий — Лаврентий Палыч Берия» [25] .
25
Г.
Анекдот придуман антисталинистами. Но какая же это великолепная характеристика определенных антисоветских кругов, которым были не по нраву перемены в стране, строившей под руководством Сталина социализм.
Решив доказать Троцкому, что коммунисты поддерживают провозглашенный им, Сталиным, политический курс, он велел вызвать в Кремль самого малозаметного, рядового члена партии. Выбранным почему-то оказался Рабинович. Все члены Политбюро вышли на высокий балкон вместе с ничего не подозревавшим Рабиновичем. Сталин обратился к нему:
— Готовы ли вы, товарищ, отдать жизнь за дело партии и прыгнуть с балкона?
Рабинович стал покорно перелезать через перила.
— Стойте! Для нас достаточно вашей готовности. А теперь объясните товарищу Троцкому мотивы вашего порыва.
— Да на кой такая жизнь, — уныло ответствовал Рабинович.
Не менее великолепен другой, похожий сюжет. Правда, уже без присутствия Сталина, но относящийся к той же эпохе и сочиненный в тех же кругах, где, кажется, не понимают саморазоблачительной силы своего «творчества». В анекдоте говорится, что однажды Рабинович написал товарищу Сталину письмо. Жаловался на свою трудную жизнь, плакался, о чем-то просил. Вскоре в дверь квартиры Рабиновича постучали сотрудники НКВД. На вопрос, здесь ли живет Рабинович, тот ответил, что нет, и сотрудники пошли искать по этажам. В конце концов они выяснили правду и снова постучали в знакомую дверь. Когда Рабинович открыл, они грозно спросили его, почему тот соврал и не признался, что живет здесь. Прозвучал ответ: «Рабинович не соврал, он здесь не живет — он здесь мучается. Об этом знает сам товарищ Сталин».
В 1937 г. следователь спросил Рабиновича, как тот относится к сталинской власти? Рабинович был тертый калач и понимал, что сейчас врать стало опасно, тем паче, что повезло проходить по делу всего лишь свидетелем. Он впервые дал честный ответ:
— Я отношусь к ней со всей душой, как к жене моей Саре — немножко люблю, немножко боюсь, немножко хочу другую…
Наверное, это мог бы быть самый первый анекдот о Сталине. Просто вспомнился он только тогда, когда зашла речь о Рабиновиче (мы еще встретимся с ним впереди).
Молодой революционер Коба Джугашвили добывал деньги для партии различными способами. Однажды он нагрянул с большевистскими боевиками к Рабиновичу. «У тебя дома спрятано сто килограммов золота. Мы не бандиты,
Многим знакома эта анекдотичная сценка. Обычно на этом месте в ней ставили точку. А у сценки было продолжение.
На будущего Сталина такие трюки не действовали. «Ты хочешь, чтобы мы забрали ее? Заберем, — сказал он, поигрывая маузером. — Она уйдет с нами и вернется к тебе в семнадцатом году. Похудевшая и поумневшая. И у нее тоже будет маузер. И мандат в кармане кожанки. И пулеметная тачанка будет ждать ее во дворе. А тебя что будет ждать, ты догадываешься, старый поц?» Рабинович беспрекословно полез в подвал за другим сокровищем — припрятанным.
У Рабиновича был сынок — хороший такой малый, Абрамчиком звали. Явился он домой побитый.
— Абрамчик, золотце мое, кто посмел тебя обидеть?
— Вовочка из нашего класса и пацаны из другого напали на меня, когда я Сталина обозвал….
— Стоп, я ничего не слышал, отойди от меня, чужой, незнакомый и плохой мальчик! Хотя нет, стоять! Руки за спину! Лучше я сам тебя отведу…
— Товарищ Сталин, как Вам удалось так приструнить евреев, что они пикнуть боятся. Это правда, что их годами пытали в казематах Лубянки?
— Ерунда. Просто я их заставил вместо синагоги пойти в православную церковь. Тех, кто не подчинялся, действительно тащили туда силком.
— Неужели на них столь благотворно повлияли христианские идеалы?
— Не знаю, какие идеалы-миндеалы на них влияли, но вид распятого Иисуса в окружении сотрудников НКВД производил сильный эффект. Они поняли, что с евреями и раньше шутить не любили, а уж теперь на Руси церемониться с ними точно больше не будут.
— Товарищ Сталин, есть ли у Вас хобби?
— Коллекционирую анекдоты.
— Много ли собрали?.
— На пару лагерей уже наберется.
А если серьезно, то есть еще один вопрос почему так мало, товарищ Сталин? Собрали бы побольше — глядишь, и хрущевщины с горбачевщиной в нашей жизни не случилось бы…
Диалог довоенных представителей «креативного класса» — то бишь пошлой, обывательской среды:
— Наконец-то заграничная печать заговорила об уме Сталина.
— Что вы? Неужели? Как?
— Все газеты в Европе твердят в один голос, что Сталин сошел с ума.
Планы вождя поистине были дерзновенно-сумасшедшими. Как он выразился, предстояло пробежать за десять лет расстояние, которое у развитых стран Запада заняло целый век — иначе сомнут. И ведь выполнил. Эх, побольше бы нашей стране таких «сумасшедших» Сталиных вместо «умных» Хрущевых да Горбачевых!
Однажды Троцкий, Зиновьев, Каменев и Бухарин имели неосторожность все сразу сесть в аэроплан. Произошла авария и аэроплан разбился.
Вопрос: кто спасся и остался цел?
Ответ: советский народ.
Страстный демагог Троцкий выступает от имени оппозиции:
— Мы готовы отдать за дело рабочего класса каплю за каплей всю нашу кровь.
Реплика Сталина:
— Зачем тянуть, отдайте всю сразу.