Сталь остается
Шрифт:
— Мне доставляет удовольствие, — начал он официальным тоном, — приветствовать возвратившегося в город одного из славнейших его сыновей.
— Я сказал, пусть говорит, а вылизывать мне задницу не надо. Выкладывай, с чем пришел.
— Рингил!
— Нет-нет, Гингрен, все в порядке. — Лицо Каада на мгновение омрачила тень гнева, но ее тут же вытеснила натянутая дипломатическая улыбка. — канцелярия и твой сын не всегда находили общий язык. Молодость все-таки не преступление.
— Ее сочли преступлением
Еще одна короткая пауза. За спиной Рингила отец возмущенно крякнул.
Каад снова натянул улыбочку.
— Насколько я помню, Джелим Даснел нарушил законы Трилейна и попрал нравственность. Вы, Рингил, сделали то же самое, как ни прискорбно напоминать об этом в вашем доме. Без примерного наказания было не обойтись. Мы обошлись одним.
Гнев снова зашипел, разогнал дурманную муть и выплеснулся ясной и чистой струей. Рингил подался к Кааду через стол.
— И что? Мне еще надо тебя благодарить? — прошептал он почти нежно.
Каад выдержал его взгляд.
— Да, думаю, надо. В тот день у Восточных ворот вполне могли бы стоять две клетки.
— Не вполне. Ты ведь и сам с этого кое-что поимел. Кто ты был такой? Обычный лизоблюд. Карьерист. Разве ты мог упустить такой жирный кусок, такой шанс присосаться к эскиатской сиське? — Рингил выдавил улыбочку — она расползлась по лицу будто кровавая рана. — Еще не насосался, малыш? Что тебе теперь надо?
На этот раз он его все-таки достал. Штормовое облако снова накрыло лицо Каада, но теперь не развеялось. Улыбка испарилась, вельможная маска пошла трещинками у глаз и в уголках рта, щеки потемнели от ярости, утаить которую было уже невозможно. Каад происходил из простой семьи, родители его жили у бухты, и знать, наблюдавшая за тем, как простолюдин карабкается по карьерной лестнице, никогда не скрывала своего презрения к нему. Чины и звания давались нелегко, вымученные улыбки и приглашения на приемы царапали до крови; сдержанное уважение со стороны трилейнской аристократии — о признании своим не было и речи — добывалось хитростью, холодным расчетом, заключаемыми на перспективу сделками и неспешным, скрытым от посторонних глаз накоплением власти.
В ухмылке Рингила Каад мог услышать треск воздвигавшихся им много лет подпорок, ощутить холодное, как ледяная вода, предостережение, понять, насколько все хрупко и шатко и что на некоем глубинном уровне, не имеющем никакого отношения ни к материальному богатству, ни к рангу, ничего не изменилось и не изменится. Да, его терпели, его принимали, однако для хозяев Трилейна он оставался чужаком, чернью.
— Как ты смеешь!
— Смею. — Рингил почесал шею, как бы невзначай коснувшись при этом выступающей из-за плеча рукояти палаша. —
— Ты обязан мне жизнью!
Рингил косо взглянул на отца. Главной целью сейчас было еще больше разозлить Каада, чтобы вывести его из игры как реальную, требующую внимания угрозу.
— Мне еще долго слушать эту чушь?
— Хватит, Рингил! — прорычал Гингрен.
— Согласен, хватит.
— Скажите вашему сыну… — Каад приподнялся, лицо у него пошло пятнами, — скажите вашему сыну… вашему неблагодарному, тупому отпрыску, что…
— Как ты меня назвал?
— Рингил!
— Скажите ему, Гингрен, что он заходит слишком далеко. Что есть границы, которые лучше не переступать. Скажите прямо сейчас, или я уйду и заберу с собой свой голос.
— Какой еще голос? — Рингил посмотрел на отца. — О каком таком голосе идет речь?
— Замолчи! — То был уже рев, боевой клич, громовым раскатом заполнивший пространство кухни. — Оба замолчите! Заткнитесь и постарайтесь вести себя как взрослые люди. Сядь, Каад, мы еще не закончили. А ты, Рингил, помалкивай и в моем доме будь любезен вести себя прилично. Здесь тебе не придорожный кабак.
Рингил сплюнул.
— В кабаках у моих знакомых клиенты почище. В горах палачей не очень-то любят.
— А как насчет тех, кто убивает детей? — Каад опустился на табуретку, снова поправил одежду и со значением посмотрел на Рингила. — Их любят?
Рингил промолчал. Воспоминания просачивались в щели предусмотрительно возведенной на пути потока дамбы. Он взял в руки кружку, но пить не стал — чай оставался еще слишком горячим — и молча уставился в темную жидкость. Гингрен поспешил воспользоваться временным затишьем.
— Мы хотим помочь тебе, Рингил.
— Неужели?
— Нам известно, что ты разнюхиваешь насчет Солт-Уоррена, — добавил Каад.
Рингил вскинул голову.
— За мной следят?
Каад пожал плечами, а Рингил вспомнил, как возвращался утром домой. Осторожное движение в стороне от дорожки. Странное ощущение, будто тебе смотрят в спину. Наблюдатели за деревьями.
Он снова разомкнул губы в ухмылке.
— Поосторожнее, Каад. Имей в виду, если твои головорезы подберутся ко мне слишком близко, тебе придется вылавливать их из бухты.
— Я бы посоветовал вам, мастер Рингил, избегать угроз в адрес служащих канцелярии.
— Это не угроза, а предостережение.
Гингрен нетерпеливо хмыкнул.
— Важно другое, Рингил. Нам известно, что с Эттеркалем у тебя ничего не вышло. Зато тебе можем помочь мы. Для того лорд Каад сюда и пришел.
— Вы собираетесь доставить меня в Солт-Уоррен?
Каад осторожно прочистил горло.
— Не совсем. Мы укажем вам направление поиска, следуя которым вы, возможно, достигнете цели.