Сталь и магия

Шу Алекс

— С тобой хочет пообщаться, Ули, — недовольно буркнул нищий, буравя Стэна неприязненным взглядом. — Иди за мной.

— Держись с ним вежливо, больше молчи и слушай, — еле слышно шепнула в спину Тори.

— Спасибо, — так же тихо, не поворачиваясь, ответил Стэн.

Каждый шаг отдавался болью в избитом теле, парня два раза шатнуло, он стиснул зубы и продолжал плестись за Леро. Оборванец прошел

большое помещение, искусно лавируя между распростертыми спящими телами, Стэн, чуть пару раз не наступил, на чьи-то руки и ноги, удержавшись в последний момент. За этой комнатой оказалась другая, там сидели трое нищих с лицами отпетых уголовников. Худой, жилистый мужик лет сорока, скалясь щербатым ртом, крутил нож между пальцами. Второй, здоровенный бугай лежал на деревянном лежаке в углу, тупо уставившись в потолок. Третий, высокий и толстый жрал за обе щеки ломти сала с серой ноздреватой краюхой хлеба, громко чавкая и хрюкая от удовольствия.

Когда в комнате появился Леро, жилистый прекратил крутить нож, толстяк на секунду перестал жевать и облизал блестящие от жира губы-пельмени.

— Ули просил привезти к нему новенького, — сообщил оборванец.

— Знаю, — неприятно усмехнулся жилистый, с ног до головы оглядывая Стэна. — Так вот он какой, наш гордец.

Толстяк, убедившись, что всё нормально, кинул в рот ещё один кусок сала с хлебом, и продолжил жевать и чавкать, уже не обращая на гостей внимания.

— Проходите, — жилистый кивнул на витую лестницу, ведущую на башенку-чердак на левой стороне крыши. — Ули ждёт.

В башенке сияла тусклым светом, подвешенная на крюке к потолку керосиновая лампа, трещал огонь в камине, жадно пожирая остатки дров. Алые языки пламени рвались сквозь закопченную железную ограду, стараясь добраться до расстеленной на полу шкуры гигантского медведя. Чуть дальше стояла кушетка, а в самом углу дубовый стол, за которым виднелась неподвижная громада сейфа. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, разительно отличающийся от развалившихся под дырявой крышей оборванцев. Холеное лицо с холодными глазами, острый хищный нос, на безымянном пальце блестит массивный золотой перстень.

— Леро, ты можешь идти обратно, — проскрипел главарь.

— Ули, ты уверен? — попробовал возражать оборванец. — Парень ершистый. Может я постою тут, мало ли что?

— Уверен, иди, — ледяным тоном приказал Ули.

Леро молча улетучился.

— Значит, не хочешь быть ни вором, ни нищим? — криво усмехнулся главарь, внимательно рассматривая Стэна.

— Не хочу, — твердо ответил парень.

— Твой братец решил по-другому, — заметил главарь нищих.

— Это его дело, — коротко ответил Стэн.

— Его, его, — скривил губы Ули. — Кто же спорит? Он получил защиту воров, будет работать на братство, иметь денежку на кармане, ты подохнешь в канаве, и это ещё в лучшем случае.

— Значит такая судьба, — не стал спорить парень. — Но я в любом случае постараюсь выжить.

— Слушай, у меня есть к тебе предложение, — неожиданно заявил главарь. — Раз не хочешь просить и воровать, есть ещё один вариант.

— Какой? — с невозмутимым лицом спросил Стэн. От Ули он не ожидал ничего хорошего.

— Есть у меня связи с несколькими борделями для богатеньких горожанок. Случается, туда и аристократки заглядывают в поисках хорошеньких мальчиков. Ты паренек видный, рожица смазливая, тело тоже ничего —

могу туда пристроить. Хочешь? — Ули с интересом наблюдал за Стэном, ожидая реакцию.

— К чему такое участие в моей судьбе? — иронично усмехнулся парень. — Только не говори, что искренне хочешь спасти меня от голодной и холодной смерти. Наверняка, получишь комиссионные, если приведешь в бордель нового работничка.

— А ты дерзкий, — взгляд главаря на секунду потяжелел, — Но я тебе отвечу, один раз. Не без этого, конечно. А ты думал, мальчик, тебе будут помогать бескорыстно? Так в нашем мире не бывает, каждый хочет урвать свой куш, и это совершенно нормально. Да, я на этом заработаю, но и ты без куска хлеба не останешься, будешь, как сыр в масле кататься и деньжата появятся. Там таких молоденьких и смазливых очень любят.

Глава 3

Катя-Айрин. Визит советника Риддера. Укрощение строптивых аристократок. Мачеха приглашает на обед

Посвежевшая и раскрасневшаяся после купальни Айрин, войдя к себе в апартаменты, села за столик с зеркалом, а Майя принялась неторопливо расчесывать гребешком локоны принцессы. Сияющие золотом, шелковистые пряди расплескались водопадом по хрупким плечикам, повинуясь движением рук служанки. Но долго побыть одним девушкам не дали.

В дверь постучали. Сначала тихонько, потом, после небольшой паузы, громче и настойчивее.

— Ваше королевское Величество, ваш верный слуга советник Риддер будет счастлив увидеть и поговорить с Вами. Позвольте войти? — спросил за дверью бархатный баритон.

— Позволяю, — немного помедлив, разрешила Айрин. — Заходите, советник.

Двери распахнулись. В кабинет величаво вплыл седой мужчина в сиреневом камзоле, с аккуратно подстриженной короткой бородкой. Он явно разменял седьмой десяток, но расправленные плечи, прямой открытый взгляд, волевое лицо, и крепкие руки воина с развитыми предплечьями говорили о силе, прямолинейности и благородстве натуры.

Майя метнулась вперед и торопливо закрыла двери, но он даже не обернулся.

— Девочка моя, — взволнованно начал он. — Как я рад, что ты, наконец, очнулась.

— Я тоже рада, — холодно кивнула принцесса. — Но, советник Риддер, вам не кажется, что так обращаться к особе королевской крови, несколько легкомысленно.

Брови советника изумленно поползли вверх.

— Айрин, дорогая, ты перебарщиваешь. Твой покойный батюшка, Рикардо Храбрый, на правах старого друга и человека, прикрывавшего ему спину в бою, даровал мне право, обращаться к нему по имени и так же называть членов монаршей семьи. Разумеется, наедине и когда этого не требуют правила этикета. Наши семьи много десятилетий вместе, в горе и радости. Я пару раз спас Рикардо на поле боя, а он не позволял сожрать меня дворцовым интриганам и завистникам. Мы могли ссориться, спорить, но знали, каждый из нас, не раздумывая, по первому зову, примчится на помощь другому. Твоя матушка королева была близкой подругой моей Аманды. В черные дни «заговора Трех», пока мы с Рикардо дрались в залитых кровью королевских залах, ты с матерью отсиживалась за высокими стенами моего дома.