#Стафф
Шрифт:
– Хм… чувствую, недолго тебе здесь работать, – проходя мимо девушек, бросил Егор.
– Вот сволочь! – сквозь зубы процедила Анна.
Гуля сжала ее руку:
– Тише. Одной сцены достаточно. Не хочу, чтобы и тебя уволили.
– А тебя никто и не уволит.
– Не сомневайся, это мой последний день! – горестно заявила Гуля.
– Обещаю тебе, все будет хорошо! – твердо заявила Анна.
Гуля с недоверием посмотрела на девушку.
– Хорошо, что не было Юлианы. Все упрощается, – как бы про себя проговорила Анна.
Девушки быстро подобрали осколки, вычистили и вымыли пол и направились на кухню.
XXIV
Антонина
– Отпустите меня! Не трогайте меня! Я вызову полицию! – кричала женщина, но все было бесполезно.
Анна вместе с Гулей и Кристиной наблюдали за ужасающей картиной. Уже ни для кого в доме не было секретом, что Антонина больна и нуждается в профессиональной помощи. Вот уже на протяжении месяца состояние женщины стремительно ухудшалось с каждым днем: она забывала имена ближайших родственников, путала года, города, время, даже свое имя вспоминала с трудом, а иногда бормотала какие-то странные вещи. Анна несколько раз помогала сиделке, нанятой для Антонины, менять белье, и то, что она наблюдала, повергало девушку в состояние шока – от прежней Антонины не осталось ничего. Даже в глазах, казалось бы, отражающих человеческую душу, отныне читалась одна лишь пустота.
По словам Альберта, все эти симптомы были спровоцированы затяжной депрессией, в которой пребывала женщина после отъезда из любимой страны, и как следствие – возникновение страшной болезни и ее последующее прогрессирование.
Батлер строго-настрого запретил домашнему персоналу распространяться на эту тему кому бы то ни было – проговорившегося ожидал штраф и позорное увольнение, тем более что в договоре черным по белому прописывалась обязанность соблюдать конфиденциальность.
Когда Антонину удалось все-таки увести и посадить в машину, вниз спустилась Юлиана. Альберт направился вслед за санитарами, чтобы проконтролировать процедуру помещения Антонины в специализированное учреждение для людей с расстройством психики. Тем временем лечащий врач Антонины подошел к Юлиане с разрешительным юридическим документом, на котором она должна была поставить свою подпись. Вадимова равнодушно подписала документ и протянула его врачу.
– Вы держитесь! Понимаю, очень тяжело наблюдать, когда любимый человек, который помогал тебе делать первые шаги, стал беспомощным или, еще хуже, начал терять человеческий облик, – начал было доктор, но Юлиана остановила его порыв:
– Благодарю за участие, но я в порядке, – холодно улыбнулась женщина, давая понять, что не собирается обсуждать личные проблемы.
– Понимаю… Ладно, тогда до связи.
– С вами будет держать связь мой батлер Альберт Смит. Все вопросы, предложения – через него.
На миг доктор, да и все, кто присутствовал при их разговоре, опешили. Анна смотрела на Юлиану и не понимала: действительно ли у женщины отсутствовал такой важный орган, как сердце, или она просто делала вид? Однако ответ на этот вопрос скрывался под маской, которую хозяйка никогда не снимала.
XXV
Бывает в жизни человека период, называемый в народе черной полосой, когда череда неприятных событий влечет за собой тягостные последствия, как было в случае с Гулей. Константин закрыл глаза
Вадимов-старший разговаривал по телефону, а Егор, проходя мимо Гули, ущипнул ее за попу. Девушка от неожиданности выронила бутылку вина, заслужив при этом гневный взгляд Константина и его выговор:
– Да что же это такое! Вы что, безрукая? Вчера, сегодня, а что будет завтра? Вы уроните дорогую китайскую вазу стоимостью в несколько миллионов? Вы хоть понимаете, сколько денег стоит вино двадцатилетней выдержки?
Егор стоял в сторонке и посмеивался:
– Пап, я давно тебе говорил, какие у вас неповоротливые служанки.
Гулю глубоко оскорбило обращение парня, но она, как всегда, постаралась проглотить обиду, понуро опустив голову перед Вадимовым.
– Вы уволены! – Вадимов решительно зашел в кабинет, с силой захлопнув за собой дверь.
Гуля ошарашенно смотрела ему вслед, не осознавая до конца смысл вынесенного им приговора. Немного придя в себя, девушка стала подбирать осколки.
– Ну что, куколка, доигралась? Лучше бы дала мне – все бы обошлось. А так, как видишь, ни к чему хорошему твое сопротивление не привело, – Егор откровенно дразнил девушку, и ей было это крайне неприятно.
– Как вам не стыдно? Ничего мужского в вас нет и никогда, видимо, уже не будет, – неожиданно для самой себя выпалила Гуля и быстро прошмыгнула мимо парня, пока он приходил в себя от смелости девушки, до этого покорно сносившей все обиды.
Анна стояла возле дверей кабинета Константина и не могла решиться на то, что могло стоить ей работы. И все-таки дружба взяла верх. Искоренить зло она была не в состоянии, но и не бороться за справедливость не могла.
Наконец решившись на отчаянный шаг, девушка постучала в дверь.
– Входите! – холодный голос Константина на время остудил ее пыл, и она осторожно зашла внутрь.
Было в Вадимове что-то такое, что вызывало трепет и страх, ведь не зря он считался акулой бизнеса. Подчиненные перед ним робели, партнеры прислушивались, конкуренты ненавидели. Вадимов оторвался от бумаг и недовольно взглянул на потревожившую его девушку, а затем так же быстро вернулся к документам.
– Что вам? – спросил он, уже не глядя на Анну.
Девушка молчала. Мужчина еще раз взглянул на нарушительницу своего спокойствия, но уже с раздражением.
– Вы что-то хотели?
– Да, – выдохнула Анна. – Я хочу поговорить с вами о Гуле, которую вы только что уволили, хотя, наверное, вы даже не знаете, как ее зовут, – чем больше девушка говорила, тем смелее она становилась.
– Вы что же это, пришли за нее просить? У вас что, других забот нет? – Константин начал выходить из себя.
Анна гордо вскинула подбородок, как это она обычно делала в ситуациях, требующих ее воинственного настроя.
– В настоящий момент у меня только одна забота – восстановить справедливость, хотя это слово вам, видимо, незнакомо!