СССР
Шрифт:
— Не переживай, Жора! Мы этого Стряпчего в оборот взяли, обязательно дожмём! Это пока в нём геройство играет, а когда поймёт, что жизнь одна и скоро закончится — забегает как миленький! В ногах станет валяться, плакать будет. Сдаст всех с потрохами, — попробовал успокоить меня Бодунов.
— Да я и не переживаю. Знаю, что справитесь. Просто времени мало, — произнёс я.
— Полагаешь, если это покушение не удалось, будут другие? — нахмурился Бахматов.
Я пожал плечами.
— Всё может быть. Я этого
— Стряпчий тебе успел что-то сказать? — без особой надежды спросил Лёня.
— Самую малость. Заказал меня некий Афанасий. Кто таков и с какой стати на меня так взъярился — не в курсе. Лично мне его имя ничего не говорит, не удивлюсь, если на самом деле это какой-нибудь Вася, Петя или Фердинанд.
Парни хмыкнули. Шутка про Фердинанда им, как говорила когда-то моя дочка Даша — зашла. Лично я дорого бы отдал, чтобы посмотреть на этого урода.
— Он из дружков Стряпчего? — продолжил выпытывать Леонид.
— Нет. Со Стряпчим они не знакомы.
— Да, но как тогда этот Афанасий нашёл Стряпчего? Объявление в газету дал что ли? — хмыкнул Бодунов.
— Обошлись и без вмешательства прессы. На Стряпчего его навёл Чухонец, а уж как Афанасий и Чухонец связаны — для меня это пока такая же тайна, как и для вас.
— Значит, Чухонец… — протянул Бодунов и на какое-то время замолчал.
Как и я, он ещё оставался новичком в Москве и о многих криминальных авторитетах столицы имел весьма смутное представление. Опыт, конечно, дело наживное, на как не хватает наработанных связей и информаторов!
Лёне Бахматову в этом вопросе было куда легче.
— А может Стряпчий тебе всё наврал: и про Афанасия и про Чухонца? Просто лепил горбатого, пытаясь отвлечь тебя от подозрений, а на самом деле хотел устранить тебя из личных соображений, — выдвинул гипотезу Бахматов.
Версия звучало вполне логично. Я сам неоднократно размышлял на сей счёт и потому поделился соображениями:
— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Хотя… Стряпчий меня уже списал, когда завёл этот разговор. Не думаю, что имело смысл врать.
— Резонно, — кивнул Бодунов. — Будем исходить из того, что Стряпчий тогда говорил правду. Хоть какая-то зацепка появилась. Раз Стряпчий молчит, поищем Чухонца и тряхнём как следует.
— Где искать-то знаете?
— Разберёмся, — заверил Бахматов и тут же спросил:
— Кто выманил тебя из квартиры?
— Подруга Стряпчего — некая Варвара. Я ведь недавно спас их, ну, а в ответ… сами видите.
— Да уж насмотрелись, — согласился Ваня и перевёл взгляд на напарника:
— Лёня, ты же у нас москвич… Что это за Варвара такая?
— Леший её знает! — пожал плечами тот. — Мало ли каких шалав вокруг урок вертится! Описать сможешь?
Я кивнул и дал словесный портер Варвары. Она так и не проявила себя в момент покушения. Видимо, Стряпчий велел ей держаться
— Но я попробую навести справки, — пообещал Бахматов.
Тут пришла Настя и принялась расставлять на столе чашки и блюдца. Мы дружно сменили тему для разговора.
— Хорошие у тебя друзья, — сказала Настя, когда ребята ушли.
— Самые лучшие! — подтвердил я.
Третий день нового 1923-го года практически ничем не отличался от предыдущего. Я по-прежнему валялся на кровати, читал книги и газеты, если позволяло самочувствие и настроение — миловался с законной супругой.
Перед тем как заснуть, я вдруг с ужасом понял, что такая жизнь мне даже нравится, а сам постепенно превращаюсь в сибарита. Дома чисто и уютно, еда вкусная, красавица жена под боком.
С утра, правда, мне разрешили встать и подольше походить. Меня даже взяли на вокзал — провожать тестя назад, в Рудановск.
Когда поезд тронулся, мы ещё долго стояли на перроне, размахивая руками. По щеке Насти скользнула слезинка — папа есть папа, расставание с родным человеком не самая приятная жизненная коллизия.
Я приобнял её и поцеловал.
— Не переживай. Возьму летом отпуск, и мы с тобой обязательно съездим и навестим родню.
Она кивнула.
— Обязательно съездим. Папы нет всего пять минут, а я уже по нему страшно соскучилась.
— Я тоже, — вздохнул я.
На следующий день мои женщины вдруг резко засобирались.
Я удивился:
— Степановна, Настя, вы куда?
— Как куда? — удивилась любимая. — На рынок, конечно. Дома скоро будет шаром покати…
— Да ну? — не поверил я, но меня быстро убедили в собственной неправоте.
Заодно заявили, что тяжёлых вещей покупать на рынке не будут и в моих услугах носильщика абсолютно не нуждаются.
Немного раздосадованный такой самостоятельностью и солидарностью женщин, я вывесил белый флаг. Может, Настю мне бы и удалось переспорить, но когда подключилась Степановна, в глазах которой я оставался худым вечно голодным мальчишкой, а теперь ещё и «ранетым», настоять на своём не получилось от слова совсем.
Дамы поцеловали меня и отбыли на «шоппинг», а я вернулся к прежнему ничегонеделанью. Снова полистал одну книгу, её я прочитал если можно так выразиться — ещё лет тридцать назад, потом взял другую и так же равнодушно отложил.
В газетах то же не нашлось ничего интересного.
Я опустил голову на подушку, накрылся одеялом и сам не заметил как заснул.
Разбудил меня звонок в прихожей.
Я радостно отбросил одеяло и побежал открывать дверь, думая, что это мои вернулись из похода по магазинам. Однако, памятуя, что не так давно мне слегка попортили шкуру, не забыл прихватить с собой револьвер и не пожалел, когда увидел, кто пожаловал ко мне на лестничную площадку.