СССР
Шрифт:
Тоша протяжно вздохнул.
— Ну и легавые теперь пошли… Всё за них делать нужно! Ладно, Быстров, найду я тебе адресок этого Афанасия! Варюха тебе его сообщит, как я узнаю. Лады?
— Лады! — легко согласился я, незаметно взводя пальцем курок револьвера, находившегося в кармане.
— Тогда прощай, Быстров! — сказал Тоша, нарочито громко и отчётливо выделяя это слово «прощай».
Глава 3
Глава 3
Итак,
Сначала я думал, что бандосы будут со шпалерами, потом прикинул: нет, вряд ли они откроют пальбу, это уже слишком рискованно и привлекает массу ненужного внимания (жильцы услышат, свидетели появятся, да мало ли что!) — думаю, аккуратно посадят на перо и дело с концом. Они же не знают, что я просчитал их планы…
Не на того напали, козлы! Грохнуть меня по-лёгкому у вас не получится, зуб даю!
Как только я провентилировал ситуацию и понял, что будет дальше происходить, а главное — как, время спрессовалось в один плотный миг.
Понеслось дерьмо по трубам.
Трах! Дверь вылетела так, словно по ней шарахнули с той стороны стенобитным орудием. И сразу же в дверной проём из темноты дворницкой на свет божий сунулись двое. Вернее, попытались сунуться, причём почему-то одновременно: то ли от неопытности, то ли от чрезмерного старания спровадить меня в лучший мир. А может и то и то сразу.
Это сыграло и с ними и со мной злую шутку. Для двоих в дверях оставалось слишком мало пространства, его практически полностью заполнила собой кряжистая фигура мужика со злым похмельным лицом и недельной совсем седой щетиной на щеках, которая придавала отнюдь не молодому убийце ещё больше возраста. Напарник невольно оказался позади, за широкой спиной небритого. Других в дворницкой не было.
Да собственно, на меня больше и не надо.
Короче, бандиты попёрли на огонёк и столкнулись в дверях, пробиться удалось только гражданину с невыбритыми щеками.
Это, конечно, плюс, однако был и минус: я, открыв огонь, сумел достать только того, что пёр на меня буром, заслоняя другого и, тем самым, спасая на какое-то время от верной смерти.
Трижды щёлкнул спусковой крючок, трижды пули вонзились в тело — я бил так, чтобы наверняка.
Логика была простой как лом в разрезе: двое из ларца, то бишь из дворницкой — так, мелкие шестёрки, сдохнут — не велика потеря. Если что и знают, то по краям.
Главное — оставить в живых Тошу и допросить как положено. Если понадобится — вытрясу из него душу.
Уж такой у меня личный, если хотите — чисто шкурный интерес. Вряд ли этот таинственный Афанасий (чтоб ему пусто было!) угомонится, не отправив меня на тот свет. Значит, будут и другие покушения, а мне прикажете ходить и вздрагивать при каждом шуме?!
Нет уж… такой жизни даже врагу не пожелаешь. Шестёрок в расход без всяких моральных переживаний (туда им, сволочам, и надо!), а Стряпчего брать живым. Только живым и никаких гвоздей!
Патронов я не жалел, стрелял в парочку ломившихся на меня гавриков так, чтобы наповал, без последующего добивания. Собаке — собачья смерть!
В старом советском фильме
Уголовная морда, что пёрла на меня, воплощала в себе исключительно человеческие пороки и ничего светлого в ней не было. Тем не менее, этому гаду достался воистину богатырский организм.
Пули продолжали дырявить тело, однако кряжистый устоял и даже сделал несколько шагов в мою сторону, прежде чем грузно свалился к моим ногам. Не удивлюсь, если он шёл уже будучи мёртвым.
Напарник бандита — с виду обычный деревенский мужик, таких на московских улицах тысячи, вынырнул слева. Ему повезло, все пули принял на себя кряжистый, а этого урода даже не зацепило.
На свету блеснуло хищное лезвие занесённой финки. Мы действовали почти синхронно: я направил на него револьвер, а бандит профессионально попытался насадить меня на перо.
Бах! Ствол дёрнулся, выплёвывая порцию свинца, и тут же грамотный тычок в бочину снизу вверх. Треск раздираемой овчины, что-то липкое и горячее потекло по телу.
Боли я не почувствовал, такое бывает, когда ты на адреналине.
Пуля «сминусовала» второго бандита, но оставался третий, самый опасный. Я постоянно помнил о нём и не расслабился, когда уконтрапупил его дружков.
В отличие от них, Тоша на дело взял не нож, а более серьёзную и опасную вещь -шпалер. Мне поневоле пришлось повернуться к Стряпчему спиной, когда из дворницкой напали, и теперь я затылком ощущал направленное на меня дуло. Самое хреновое, что мне-то открывать огонь нельзя! Пуля как известно дура, если положу Тошу, упущу возможность поговорить: хладный труп допрашивать бесполезно.
А вот Стряпчий… Тот пальнёт. Чего б не пальнуть? Сейчас нажмёт на спусковой крючок и …
Я принял решение, которое показалось единственно верным. Терять Стряпчему нечего, ему надо завалить меня во что бы то ни стало, и плевать, что сделать это тихо после открытой мной канонады уже не получится.
Ну давай, наяривай… Я успел подхватить обмякшего второго бандита до того, как он присоединился на землю к кряжистому напарнику, резко крутанул, выставляя перед собой, и сразу ощутил несколько толчков — Стряпчий открыл огонь, не терзаясь мыслями: жив его подельник или мёртв.
Разделяло нас метра три, далеко отойти Тоша не успел. Не желая считать, сколько ещё патронов осталось в револьвере бандита, я со всей дури пихнул труп в его сторону, и пока Стряпчий шпиговал мертвеца свинцом, заложил небольшой манёвр чуть в сторону и «проявился» прямо перед гадёнышем.
— На, сволочь! Получай! — резким ударом в солнечное сплетение я заставил его согнуться, сразу же добавил коленом по лицу, ну и вырубил уже «контрольным».
Стряпчий свалился в сугроб.
Я облегчённо выдохнул и только сейчас почувствовал, что слабею. Посмотрел на левый бок и выругался сквозь зубы. На полушубке, в том месте, куда меня зацепило финкой, стремительно разрасталось красное пятно.