СССР
Шрифт:
Я ощутил на губах что-то липкое и солёное. Это была кровь Пестрецова.
Надо мной склонился какой-то мужчина.
— Быстров — это ты что ли? Живой?
Сначала лицо показалось мне незнакомым, но потом я вспомнил. Моим спасителем стал товарищ Гайдо, сыщик из МУУРа.
— Живой, — прохрипел я.
Франтишек протянул руку.
— Давай пять!
Я схватился за руку, он помог мне встать на ноги.
— Ты как? — спросил чех, внимательно разглядывая меня.
Картина, скорее всего, открывалась
Я почувствовал себя моряком во время шторма: пол подо мной качался, перед глазами плыло, да и горло горело так, будто по нему провели наждачкой. Наверное несколько дней толком есть не смогу.
— Ничего, через пару минут очухаюсь… — храбрясь, завил я, но обмануть Гайдо не получилось.
— Может, врача?
— Не надо, всё пройдёт! — заверил я. — Вы подоспели удивительно вовремя. Ещё секунда, и он бы меня придушил, — я бросил взгляд на мёртвого Пестрецова. — Спасибо! Я теперь вроде как ваш должник.
— Не бейте чушь, Быстров! — обиженно произнёс чех.
— Порите, — сказал я и улыбнулся. — Русские говорят: «не порите чушь».
Гайдо кивнул.
— Не порите чушь, — повторил он как примерный ученик. — Надо постараться запомнить. Я на память не жалуюсь, но русский язык — такой сложный, в нём так много странных фраз и выражений. Не порите чушь!
Он усмехнулся.
— А как вы сюда попали? — спохватился я.
Действительно, меньше всего я ожидал тут появления товарища Гайдо. Вряд ли мои коллеги могли направить его сюда, да и зачем собственно ему отправляться на мои поиски.
— Вошёл через дверь, она была открыта, — пожал плечами он.
— Я в смысле, как вы вообще здесь оказались? — пояснил я — По какой причине...
— Ах вот оно что… Теперь это уже не тайна, и я могу рассказать вам всё. У меня появилась кое-какая информация на Пестрецова. Мой осведомитель сообщил, что старший надзиратель — не тот, за кого себя выдаёт.
— Ну, после того, что он пытался со мной сделать, я уже ничему не удивлюсь, — хмыкнул я. — Так кто же он на самом деле?
— Похоже, что настоящая фамилия Пестрецова — Шулегин, поручик Шулегин. Когда-то служил в конвое Верховного правителя — адмирала Колчака. Мне его охарактеризовали как крайне жестокого человека, замешанного в массовом расстреле наших товарищей. Так что собаке — собачья смерть.
Я понимающе кивнул.
— Одно плохо — мертвеца не допросить, — вздохнул Гайдо. — Да, кстати, причину по которой я здесь нахожусь, я назвал. А вот вы что тут делаете?
Он посмотрел на меня с подозрением. Вот что значит — толковый опер, такого на мякине не проведёшь.
— Этой ночью во время дежурства Пестрецова был убит Кузнецов.
— Тот самый, Кузнец? — нахмурился чех.
— К сожалению, — вздохом подтвердил я. — Мы стали проверять всю смену, мне достался Пестрецов.
— А
— Именно.
— Выходит, убийство Кузнеца — его рук дело?
— Его или того, кого Пестрецов впустил в камеру. В любом случае, от самого Пестрецова мы это уже не узнаем.
— Тогда придётся полагаться только на результаты обыска в его доме.
Мы провозились несколько часов. перевернули всё вверх дном, но ничего существенного так и не нашли. Если и были какие-то улики, свидетельствующие о преступном прошлом и настоящем Пестрецова, он их надёжно схоронил в тайнике, о котором никто из нас не ведал.
В отдел я вернулся поздно вечером, устав как собака. И так же как собака с поджатым хвостом поплёлся на доклад начальству. При виде меня Максимыч отложил свежий номер еженедельника «Советская юстиция» и одарил неласковым взором:
— Давай, Быстров, рассказывай о своих подвигах.
Жизнь опера состоит не только из победных реляций. В ней есть место и горечи от провалов и ошибок, Трепалов понимал это не хуже меня, поэтому я не пал духом, а, собравшись с силами, приступил к докладу. Удалось уложиться в пять минут.
— Значит, если бы не товарищ Гайдо, мы бы с тобой больше не разговаривали… А мне казалось — ты в хорошей физической форме, Быстров, — укоризненно произнёс Трепалов.
— И на старуху бывает проруха. Женился, расслабился…
— Женился, расслабился, — передразнил меня Трепалов. — Ты ещё брюхо отрасти как у бабы беременной!
— Ну… до такого не дойдёт! — не очень уверенно произнёс я.
Стул подо мной предательски скрипнул. И вроде всего-то — поел дома блинчиков, даже на работе толком угоститься не успел.
— Вот чтобы не дошло, я сегодня же созвонюсь кое с кем и отправлю тебя на курсы изучения джиу-джитсу! — грозно изрёк Трепалов.
Говоря по правде я сам бы мог кое-чему поучить здешних инструкторов японского единоборства, но если начальство приказывает — надо брать под козырёк. Без регулярных тренировок постепенно теряешь навыки, и тело перестаёт работать на автомате. Вот только допнагрузка приведёт к тому, что буду являться домой за полночь. Таким макаром можно дотянуть до того, что жена на порог пускать перестанет.
Стоп, чего это я на Настю наговариваю?! Она у меня умница, дочка старого и опытного сыщика, прекрасно всё понимает, за это (и не только) я её люблю.
— И да, — порадовал меня напоследок Максимыч. — Я договорился насчёт свидания со Стряпчим. Передай своей информаторше, что она может увидеть своего суженного-ряженного в любой день, хоть завтра.
— За хорошие новости спасибо!
— Надеюсь и от тебя услышать что-нибудь путное. Давно пора найти того гада, что на тебя охоту открыл, — озвучил мои мысли Трепалов.