Срочно требуется лох
Шрифт:
— И не води сюда никого. — Открыл дверь и ушел.
Спустился на лифте вниз и выскочил на улицу. Огляделся по сторонам. Невдалеке, размеренно покачивая бедрами, плыла девица. Тихий пошел за ней. Довольно быстро догнал.
— Эй, хочешь ещё заработать?
Девица оглянулась, увидела солидного мужчину из квартиры, которую она только что покинула. Самодовольно улыбнулась. Наверное, подумала, что произвела на него впечатление. Если постараться и удовлетворить его по полной программе, он может хорошо заплатить. И даже баксами.
— Давай! — кивнула она.
— Можно у тебя? —
— Ну, пошли, — согласилась она.
Они спустилась на улицу, прошли несколько поворотов, завернули в какой-то двор. Девица пропустила его в подъезд. Поднялась на несколько ступенек до лифта, нажала кнопку. Дверцы открылись, словно ждали только их.
— А ты, оказывается, местная, — заметил мужчина.
— А что? — она зашла в лифт.
Он шагнул следом и улыбнулся.
— Ничего. Значит, соседи.
Девица нажала кнопку своего этажа. Повернулась к нему лицом, подняла глаза. На его губах играла зловещая ухмылка. Она испугалась.
— Вы что?
— Не бойся, это не страшно.
Он сжал рукой её горло, со всей силы сдавил. Она выпустила из себя отрывистый хрип и стала задыхаться. Он равнодушно смотрел в её расширенные от ужаса глаза, которые почти вылезли из орбит. Легкое девичье тело дернулось в последней конвульсии и осело на пол. Тихий выпустил её горло и остановил кабину лифта. Потом нажал кнопку последнего этажа. Доехал туда, выглянул в открывшиеся двери. На площадке никого не было. Он выволок тело из лифта, с трудом затащил по крутой металлической лесенке на чердак. Подхватив на руки, отнес к соседней секции дома, положил за лифтовой моторный отсек. Огляделся. На чердаке ни души. Вернулся обратно, плотно закрыл за собой дверцу, спустился вниз и вышел во двор. Там было пусто.
За коммерческим директором Ларионовым установили круглосуточное наблюдение. Наружка отслеживала его поездки, прослушка отслушивала его переговоры, добровольные стукачи из числа сотрудников фирмы отсматривали его поведение на службе. Домой пока не лезли, но к телефону подсоединились на общеподъездной разводке. И что? Да ничего. Контакты только служебные, телефонные разговоры только деловые, общение только с ограниченным кругом родных и сослуживцев, разговоры с секретаршей наедине в кабинете только о счетах по поставкам и финансовой отчетности в налоговые органы. Как будто с молодой симпатичной женщиной больше и поговорить не о чем?
Почти весь день Корнюшин с Тарасенко торчали возле офиса фирмы «Кемикс» в ожидании, когда появится Ларионов. Молодой сотрудник техотдела Геша Скворцов понатыкал жучки, где только было можно: в кабинете коммерческого директора, в приемной, где сидела его секретарша, в его машине — малиновом джипе «мицубиси-паджеро». Это позволяло прослушивать практически все разговоры Ларионова, где бы он ни находился.
И сейчас оперы слушали через наушники все, что происходило в кабинете коммерческого директора. Так и не выудив ничего интересного за несколько часов слежки, они сидели со скучающими лицами и тупо пялились по сторонам, пытаясь хоть немного развеяться разглядыванием проходящих мимо женщин.
Костя,
Вишневая «девятка» увязалась за джипом, который уже пошел на отрыв. Костя все же решил не светиться у Ларионова в зеркале заднего вида и держался на значительном расстоянии. Проехав два квартала, джип тормознул у тротуара рядом с автобусной остановкой. Молодая женщина в короткой норковой шубке запрыгнула в любезно приоткрытую дверцу. Джип тут же отъехал.
— Узнал ее? — спросил он.
— Не-а, — хмыкнул Тарасенко. — А кто это?
— Людмила Бирюлина. Главный бухгалтер фирмы «Кемикс».
— А-а! Решил подвезти.
— Подвезти, говоришь, — пробормотал Костя. — Если бы хотел подвезти, подсадил бы у офиса, а не через два квартала.
— А может, она его специально ждала?
— Вот то-то и оно.
Джип нагло перестроился в левый ряд, подрезая всех, и полетел в сторону центра, обходя другие машины по разделительной полосе. Костина «девятка» пошла следом за ним, стараясь не отставать. Тем более что надо было держаться поближе к объекту. У жучка сигнал слабый, за сто метров уже ничего не словишь. Тарасенко настроил приемник на другую частоту, и теперь опера слушали все, о чем говорили Ларионов с Бирюлиной. А говорили они вот о чем.
— На остановке не было никого из наших? — уточнил для начала Ларионов.
— По-моему, нет, — нежным голоском пропела Людмила. — Чего ты боишься? О нашей связи никто не догадывается.
— Главное, чтобы не узнали о нашем деле! — проворчал он.
— Не узнают, — проворковала она.
Ларионов немного помолчал и вдруг выдал резким визгливым голосом.
— Менты подозревают меня в убийстве Бориса! Представляешь? Меня! Его лучшего друга! Сволочи!
— Почему тебя? Какие у них основания?
— А зачем им основания! — со злостью сказал Ларионов. — Они считают, что больше некому! Они мне так и сказали! Теперь будут следить за каждым моим шагом. И не дай бог, выйдут на тебя. Вернее, на нас с тобой и на наше дело. Эти вонючие менты могут все раскопать.
— Да, это может быть опасно! — плаксиво сказала она.
Джип заехал на стоянку перед крупным универмагом и встал в ряд машин. Ларионов выключил движок. Но из машины они так и не вылезли. Костя заехал следом, остановился в десяти метрах, отобрал у Тарасенко один наушник. Слышимость стала лучше. Помимо речи, прослушивался какой-то шелест и скрип. Видимо, это скрипели сиденья. Пленка записывала все, даже тяжелое дыхание и еле слышные всхлипы.