Срочно требуется лох
Шрифт:
На Ларионова нельзя было смотреть без слез. До того он стал испуганным и жалким.
— В чем?
— Вы хотите, чтобы мы провели очную ставку? Можем устроить?
Ларионов испуганно переводил взгляд с одного на другого. Лица оперативников были спокойны и хмуры, как у родственников покойного на похоронах. Он тяжело сглотнул.
— Но я не имею никакого отношения к этой строительной фирме, — забормотал он. — Я вам говорю истинную правду. Борис сам мне прожужжал все уши насчет кредита и сам вляпался в это дело. Почему
— Потому что больше некому! — мрачно высказался Костя. Это был его любимый довод, и в принципе, возразить ему было нечего.
Ларионов посмотрел на него жалостливо, как будто Корнюшин тот самый судья, который назначает ему количество лет для отсидки.
— Но я не убивал Бориса! — выкрикнул он. — Это было совершенно не нужно. Мне даже и в голову такое не могло прийти!
Самохин поймал его на слове. Это он делать любил, и делал мастерски.
— Для чего было не нужно? — осторожно спросил он.
Ларионов испугался и занервничал. И хороший артист иногда фальшивит. Особенно на допросе. Коммерческий директор не обладал даром лицедейства, и поэтому не мог разыграть из себя невинную овечку. И, похоже, сболтнул лишнее.
— Для того чтобы… — он замолчал, придумывая отговорку, — чтобы стать хозяином фирмы. Я ведь совсем не хотел этого. Мне достаточно своей доли. Зачем взваливать на себя гору технических и производственных проблем. Мне вполне достаточно коммерческих.
— Плох тот солдат, который не хочет стать генералом, — пробормотал Костя.
Ларионова окончательно выбили из колеи. Он начал запинаться, путаться. Начал убеждать, что ничего не знал про кредит, поскольку Кизляков брал его для личных нужд, потом стал говорить, что знал, но не прикладывал к нему руку и даже отговаривал Кизлякова его брать, и, в конце концов, ещё больше запутался. Самохин понял, что Ларионов всеми силами пытается скрыть какое-то серьезное нарушение, а может быть, даже преступление. Но пока предъявить ему было совершенно нечего. Ведь дрожащие руки не присобачишь к обвинению. Хотя, как известно из новейшей российской истории, и такое возможно.
— Если он преступник, то должен иметь сообщников, — сказал после ухода Ларионова полковник. — В одиночку работают только сексуальные маньяки, и то не все. Надо установить за ним слежку и желательно с помощью прослушки. Он должен с кем-нибудь из них встретиться. И проговориться.
— Есть! — с готовностью кивнул Костя. Хотя заниматься наружным наблюдением ему не особенно и нравилось.
Глава 12
— Все! Дело пошло! — радостно сказал Илья Марине, когда добрался домой. — Возьму кредит, выкуплю партию, продам и начальный капитал есть. Потом как-нибудь раскручусь!
Он обхватил жену за талию обеими руками, что с ним случалось довольно редко. Это-то и удивило Марину. Муж в последнее время предпочитал
Она посмотрела недоверчиво ему в глаза.
— Кто это тебе кредит даст, интересно? Такому оборванцу!
Илья радостно похлопал в ладоши. Сыгранный им спектакль в ресторане прошел как нельзя лучше. Если бы не ответственность за непредусмотренную трату из семейного бюджета, он бы ей все поведал, как на духу. Но надо держать язык за зубами. Пожалуй, можно рассказать только о последствиях. Правда, не очень приятных для нее.
— Дают, Марин, дают! Уже договорился с одним банкиром из «Сигма-банка». Только надо заложить квартиру. И вперед!
Марина посерьезнела. Все эти слова про банкира и кредит, конечно, бред собачий, но когда дело касается жилплощади, молчать нельзя.
— Какую это квартиру ты имеешь в виду? Ты о чем?
Илья понял, что сейчас ему предстоит неприятный разговор. Попробуй объяснить женщине, что он заботится о благе семьи. Если она уверена, что мужа всегда волнует только собственная задница и собственный желудок.
— Не беспокойся, Марин. Уже все есть — продавец, товар, покупатель. Взял товар, сдал, вернул кредит. Все шито-крыто!
Марина его не слушала. Она хотела выяснить только один вопрос.
— Так о какой квартире идет речь?
Илья понял, что настало время икс. Либо он сейчас говорит все, либо поворачивается и уходит из дома. Может быть, навсегда.
— Ну, о нашей, конечно. Придет оценщик, оформит квартиру как бы приобретенной банком, я возьму кредит, проверну сделку, верну деньги, и документы аннулируются. Вот и все!
— Все? — недоверчиво уточнила Марина.
— Все!
— А если ты не вернешь кредит?
— Почему это не верну?
Марина расстроилась. Она всегда расстраивалась, когда муж её не понимал. Когда не слушал, когда обманывал, когда приходил поздно. Да мало ли причин, из-за которых она расстраивалась. Особенно в последние годы. И тогда она попробовала сказать более внятно. Чтобы до него дошло.
— Нет, я не говорю о том, вернешь ты его или не вернешь. Я говорю о том, что если ты не вернешь кредит, то что станет с нашей квартирой. Она, что, перейдет банку?
Илья заходил по комнате из угла в угол. Поистине, легче уговорить мужчину отправиться на войну, чем уговорить женщину решиться на простую коммерческую сделку. Неужели надо ещё объяснять такие очевидные вещи.