Среди волков
Шрифт:
– Миссис Клэр? – Поднимаю голову и выдавливаю улыбку. – Понимаю, вам нелегко…
– Понимаете? – бросаюсь я в атаку без предупреждения. – Вам хоть однажды разбивал сердце любимый мужчина? – Мой голос дрожит, я вот-вот расплачусь.
– Нет. – Она опускает взгляд на свои ладони. На ее пальцах нет обручального кольца.
– Вы не замужем?
Следователь качает головой.
– Значит, вы меня не поймете.
– Замужество не для меня. Но могу представить ваше состояние и посочувствовать.
Повинуясь маминым наказам («Истинная красота
Круз поправляет лацканы пиджака и откашливается. Сейчас она непохожа на бравую воительницу, которой казалась по телевизору. Деликатно подбирает слова, сочувствует, что-то говорит, вертя в руках блокнот, смотрит внимательно карими глазами…
Следователь Валлетта по-прежнему не спускает с меня глаз. Наши взгляды встречаются. До меня долетают слова:
– …понимаете? Где был ваш муж в ночь на восемнадцатое? Напоминающий его по описанию человек покинул квартиру Брук Сэдлер в то же время и уехал на похожей серебристой «Ауди».
Перевожу взгляд с лица громилы на изящное личико его напарницы. Она смотрит на мои губы, затем на лежащие на коленях руки. Подсаживается ближе и слегка дотрагивается прохладной ладонью до моего запястья.
– Миссис Клэр?
Ее прикосновение выводит меня из оцепенения. Глубоко вздохнув, отвечаю:
– Я не знаю, где он был… То есть мне известно, куда он пошел, но где был на самом деле, не знаю. – Я говорю как есть. Муж сказал, что работал, но где гарантии? Он и раньше заявлялся домой под утро, неся с собой запахи другой женщины и чужих духов. – Почему бы вам не спросить об этом у него?
– По совету адвокатов на некоторые наши вопросы он не отвечает, – поясняет Круз. – А теперь расскажите о ночном проникновении, которое вы упомянули.
– Прошу прощения, – бормочет здоровяк, отходя подальше, чтобы ответить на телефонный звонок. Закрыв широкими плечами довольно внушительный дверной проем гостиной, он хриплым голосом бойко разговаривает с кем-то на итальянском.
Я рассказываю о ночном происшествии, уточнив, что не опознала человека, проникшего на участок.
– Мне следует позвонить адвокату?
– Это на ваше усмотрение, но вас ни в чем не обвиняют. Вам известно, что последняя жертва работала в компании вашего мужа?
– Да, – и тут же добавляю: – Видела по телевизору.
– Ваш муж состоял в любовной связи с обеими жертвами. У нас есть основания полагать, что он был последним, кого видели убитые. А знаете ли вы, что Брук Сэдлер подала иск на вашего мужа и его компанию, и дело урегулировали, не доводя до суда?
Сглотнув подкативший к горлу ком, мотаю головой. Круз ищет что-то в телефоне и протягивает его мне. Сквозь выступившую на глаза пелену слез смотрю на фотографию Брук Сэдлер: она сдвинула рукой назад копну шелковистых каштановых волос, демонстрируя темные кровоподтеки от пальцев на правой стороне шеи. На следующем снимке видна опухшая губа девушки с засохшей в уголке рта кровью.
– Она утверждала,
Я закрываю лицо руками.
– Брук скрывала свое обращение в суд даже от родных. Ее адвокат утверждает, что, несмотря на стеснение, она чувствовала себя обязанной продолжать судебное разбирательство после того, как их отношения закончились физическим насилием.
– Отношения… – невольно вырывается из моих уст.
Я первый раз думаю о том, что его интрижки на стороне могли включать нечто большее, чем секс. Интересно, они рассказывали друг другу, как провели день? Ходили вместе обедать? Покупал ли он ей подарки? Признавался в любви?
Я буквально раздавлена словом «отношения».
– Это еще не все. – Круз явно чувствует себя виноватой в том, что усугубляет мое и без того подавленное состояние.
Я вдыхаю полной грудью, отвожу плечи назад и поднимаю голову. Наши взгляды встречаются. Ее сострадание обволакивает меня, словно теплое покрывало.
– Мне жаль, – она качает головой, – но муж Меган Колдуэлл – первой жертвы – показал, что Роберт провел с ней ночь перед убийством. Их роман длился полгода до ее смерти.
Эти слова бьют меня в живот наотмашь, как сжатый кулак: я сгибаюсь пополам и обхватываю колени мокрыми от пота ладонями. Лучше бы меня и правда избили, чем слышать такое.
– Вот, – шепчет Круз, протягивая визитку. – Звоните в любое время: днем или ночью – я приеду через десять минут.
Голова кругом. Зареванная, с трудом протягиваю руку за карточкой. Наши пальцы соприкасаются: мы замираем на мгновение, я медленно провожу указательным пальцем по нежной смуглой коже. Она и я смотрим в одну точку – место, где наши руки соединились.
Потрясение от услышанного исчезает, как туман под теплым солнцем, и в комнате наступает звенящая тишина.
Слезы высыхают, и моя уязвимость превращается во что-то еще. Я очарована этой женщиной и чувствую взаимность. Она вновь оглядывает мои мокрые от слез губы, затем медленно поднимает взгляд, и мы смотрим друг на друга. В карих глазах видны красноватые отсветы от падающих солнечных лучей.
Входная дверь распахивается, следователь поспешно убирает руку. В гостиную, опустив голову, с телефоном в огромной ладони входит Валлетта.
– Нам пора.
Она резко встает.
– Ну что ж, моя визитка у вас есть. Мы всегда на связи.
Это «мы» помещает между нами ее угрюмого напарника и устраняет любой намек на возникшую было близость. Сделав шаг по направлению к выходу, девушка внезапно останавливается и смотрит на Трентона, будто собирается ему что-то сказать, однако тут же поворачивается и, глядя мне в глаза, серьезно заявляет:
– София, мы считаем, что Роб опасен. Будьте осторожны!
Я киваю. Валлетта не спускает глаз с коллеги.