Среди самцов
Шрифт:
— Ну, кого здесь еще обслужить? — обратился гигант к находившимся в зале людям, опершись с хозяйским видом о стойку. К нему разом потянулось несколько рук с рюмками, фужерами и кружками. Сильвиан-старший, словно заправский бармен, принялся разливать виски и наливать пиво, требуя за них вдвое меньше против обычной цены.
Выскользнувшая из кладовки хозяйка «Короны» была настолько поражена происходившей в ее отсутствие в баре бойкой торговлей спиртным, что поначалу не могла выдавить из себя ни слова — лишь раздувала, словно кобра, от злости шею. Чуть позже, когда она уже готовилась
Обведя глазами зал, голова Риса Фиггиса торжественно возгласила:
— Жених и невеста приглашают всех в церковь.
20
Одетта сидела в церкви во втором ряду — рядом с дядюшкой Стэна Дереком и позади столь ненавистных ей братьев Тернер, которые во всеуслышание жаловались на то, что в церкви нельзя выкурить косячок. Дядя Дерек брал на прицел своей видеокамеры все, что только шевелилось в алтаре или около. При этом механизм его древнего видеоустройства гудел с такой силой, что едва не заглушал звуки органа.
Что и говорить, Одетте приходилось бывать на свадьбах, но всякий раз это торжественное мероприятие открывалось для нее с новой, не исследованной еще стороны; соответственно и чувства при этом она испытывала новые и еще не изведанные.
Теперь она с замирающим от восторга сердцем смотрела на Саскию, которая шла к алтарю рука об руку с отцом. Ее помощница выглядела потрясающе. Невесомый, нежнейшего бежевого оттенка шелк, оставляя плечи обнаженными, тесно облегал грудь, делал осиной талию, распускался пышным цветком на бедрах, а потом обрушивался к ногам огромным шелестящим каскадом складок и складочек. Лицо Саскии розовело сквозь вуаль, как укрытый от посторонних взглядов тончайшим газом редкостный дорогой цветок. Вне всякого сомнения, она была счастлива. Это был ее день, которого она ждала и о котором мечтала всю свою жизнь.
Одетта была в восторге от брачной церемонии, хотя жужжание видеокамеры дяди Дерека мешало ей сосредоточиться на наиболее важных ее моментах — когда произносилось знаменитое: «да, я согласна» и «да, я согласен».
Несмотря на то что Тернеры громко чавкали своей мятной жвачкой на всем протяжении церемонии, Одетта решила, что бракосочетание прошло в лучших английских традициях. Все было просто, достойно и красиво, и любая мечтающая о свадьбе девушка просто не могла пожелать для себя лучшего.
Когда в церковных книгах были сделаны соответствующие случаю записи, подтверждавшие семейный статус Саскии и Стэна, и гости потянулись к выходу, вдруг выяснилось, что на улице уже темно, очень холодно и идет снег. По этой причине церемониальный обход женихом и невестой церкви совершился очень быстрым шагом, временами сбивавшимся на рысь, после чего Тони Ситгон объявил, что по случаю дурной погоды коллективная фотосъемка гостей на улице производиться не будет. Вслед за тем последовало приглашение перейти в павильон, где должен был состояться свадебный обед.
— Дэн Нишэм, нынешний владелец Дейтон-менора, в качестве свадебного
— Кому, на хрен, нужны прогулки при такой погоде? — проворчал Гэрри Тернер, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, но придвигаясь поближе к Одетте. По счастью, в эту минуту к Одетте подошла Флисс Вулф, старая знакомая Стэна, и, не обращая внимания на Гэрри, сказала:
— Жуткая погодка, верно? Я в этом снегопаде едва тебя разглядела, но сразу же хочу сказать, что выглядишь ты просто великолепно. Пойдем скорей в тепло.
Вслед за остальными гостями они вошли в узорчатые чугунные ворота, на которых висел свадебный символ в виде двух огромных обручальных колец, украшенных цветочными гирляндами.
Перед ними лежала дорога длиной в половину мили, которая была ярко освещена смоляными факелами и вела через поместье Дейтон-менор к находившейся у кромки леса ферме Хидден-фарм, сверкавшей от многочисленных огней, как рождественская елка. Эта картина была такой романтической, такой чарующей, что у Одетты захватило дух. Сославшись на то, что она кое-что забыла в церкви, Одетта неспешным шагом пошла в обратную сторону. Ей неожиданно захотелось побыть наедине со своими мыслями — в частности, обдумать свои крайне непростые отношения с Калумом.
— Куда путь держим? — осведомился шедший ей навстречу в костюме от Версаче Лайэм Тернер. — Все-таки вы, француженки, странные — все время норовите плыть против течения. Я-то понятное дело почему задержался. Хотел в «Короне» наполнить флягу огненной водой. Один бог знает, когда у этих Ситтонов станут разносить напитки, — вот и решил сделать запасец. Глотнешь? — Лайэм вытащил из кармана дорогого пиджака плоскую серебряную фляжку от Тиффани и протянул Одетте.
Одетта хотела было сказать ему что-нибудь едкое, вроде: «На свадьбу не для того ходят, чтобы надираться до поросячьего визга», но вовремя себя остановила.
«Неужели я становлюсь снобом? — с содроганием подумала она. — Паршивым снобом, каких прежде всегда ненавидела? Ну нет. Надо немедленно от этого избавляться».
— С удовольствием, — сказала она и, сделав глоток, едва не задохнулась. Лайэм в прямом смысле наполнил свою фляжку «огненной водой» — в ней плескался крепчайший неразбавленный джин.
Заметив, как судорожно скривилось ее лицо, Лайэм смутился.
— Это материно пойло, — объяснил он. — Она у нас вино не пьет. Газы, говорит, от него бывают. Впрочем, я тоже против джина ничего не имею. Уж глотнешь так глотнешь. Чувствуешь, по крайней мере, что выпил.
Одетта подумала, что Лайэм вовсе не такой плохой человек, как кажется. Подхватив его под руку, она двинулась вместе с ним по направлению к Хидден-фарм. В определенном смысле она была даже рада, что Лайэм отвлек ее от мыслей о Калуме. К чему причинять себе лишнюю боль? Однако принимать ухаживания Лайэма ей тоже не улыбалось.
— Ты только ничего не забирай себе в голову, — сказала она на всякий случай. — У меня есть парень. Большой и сильный.
— А почему он не приехал с тобой на свадьбу?