Среди монстров

Макгвайр Джейми

Папа был атлетического сложения. Он был в футбольной команде. Сейчас он не был в лучшей форме, но он легко маневрировал под цепь на другую сторону. Хэлли просто обошла, но мне пришлось наклониться. Папа продолжал идти в сторону тени деревьев, и Хэлли схватила мою руку крепче.

Через несколько мгновений, я снова услышала звон цепи.

Папа прошел по улице в парке, и тогда он нырнул за большой ствол дерева. Когда Хэлли и я достигли его, он потянул нас в свою сторону.

– Чт...
– начала я, но папа закрыл мне рот рукой.

Глаза

Хэлли бегали между нами. Когда Тавия добралась до дерева с сыном на руках, папа убрал руку от моего рта, чтобы приложить палец к губам малыша.

Тавия моргнула.

– Вы можете успокоить его?
– папа буквально выдыхал слова.

Тавия подняла брови.

– Что, если он боится? Может быть, он успокоится, если вы скажите ему? Я его мама. Нет ничего хуже, чем это, - прошептала она.

Папа склонил голову в направлении улицы на другую сторону оружейной. Полицейские собирались снаружи.

– Руки вверх!
– приказал один.

– Стойте!
– крикнул другой.

– Мы полицейские! Стойте, или мы будем стрелять!

Шум привлек внимание группы людей во дворе. Они подошли к западной ограде. Вопли также привлекли множество силуэтов, бродящих в темноте, их медленное передвижение было по-настоящему видно только между фонарями. Они двигались, как дети. Как скучающие школьники, идущие строем на экскурсию, на который никто не хотел идти, они переминались с ног на ноги в знак протеста. Конечно, они шли вперед к офицерам без страха.

Я смотрела достаточно фильмов с моей мамой, чтобы знать, на что я смотрела.
– Они пришли с шоссе, не так ли? Они заражены, - сказала я, на самом деле не спрашивая.

– Последнее предупреждение!
– приказал офицер.

– Пожалуйста, остановитесь!
– умолял другой, он прицелился и поднял ружье.

Звуки сирен наполнили воздух, эхом отзываясь от каждого угла города.

– Бегите, - прошептала Тавия.

Я знала, что она говорила это людям в Оружейной.

– Там дети, папа. Маленькие дети.

– Тсс, - только и сказал он.

– Детей как Хэлли. Совсем малыши, - взмолилась я.

– Мы не можем им помочь, - сказал он.

Тавия взяла сына.
– Нам нужно идти. Перед тем как ...
– ее голос затих.

Я была рад, что она не произнесла эти слова перед Хэлли.

Один из полицейских выпустил предупредительный выстрел, но толпа захлестнула его, его крики заглушались, а затем они перешли к другим.

– Пошли!
– папа отошел на один шаг, а затем остановился, дернув меня за рубашку.
– Стойте! Давайте обойдем, - он сделал полукруг в воздухе, указывая на восток.

Тавия

покачала головой.
– Давайте просто отсюда пойдем!

Папа снова потянул меня за рубашку, и я, в свою очередь, потянула Хэлли.

– Смотрите, - сказал он, указывая на дорогу.

Несколько человек выбежали из двора, несмотря на стрельбу, и они бежали на юг вниз шестой улице. Сначала это была всего лишь горстка, а затем появилось больше людей.

– Пошли, Тавия, - прошипела я, когда в оружейной послышались крики.

– Что происходит?
– воскликнула Хэлли.

Я провела рукой по ее губам, пока мы быстро шли по другой улице и вниз по небольшой дороге с маленькими домами. Собака залаяла и бросилась к папе, останавливаясь только тогда, когда цепь удержала его. После кратковременного перерыва, папа призвал нас продолжить.

Мы шли два квартала на восток и затем повернули на юг. Полиция по-прежнему стреляла, но крики и вопли утихли. Хэлли хныкала, но молчала. Тобин огляделся с широкими глазами и пальцем во рту, но он не проронил ни звука.

После того, как мы добрались до улицы, где жил папа, он поднял руку, и мы замерли. Человек склонился над животным с ошейником, которое было на цепи. Голова человека качалась вверх и вниз, дергалась с одной стороны на другую, когда он выдернул кусок плоти животного из кости.

Папа проложил палец к губам и сделал шаг назад. Я сделала то же самое, но Хэлли была позади меня, и не двинулась, я чуть не упала на нее.

– Дженна!
– рявкнула она.

Голова мужчины откинулась, и он прополз несколько футов, прежде чем неловко встать на ноги.

Папа проглотил.

– Бежим, - сказал он, с неожиданно ровным голосом.

Тавия крепко прижала Тобина, повернулась на каблуках и побежала обратно, туда, откуда мы прибежали. Папа замыкал, но Тавия начала отставать. Папа побежал и взял Тобина у нее из рук, и, пыхтя, они бежали вместе.

Промелькнул свет, притягивая наше внимание. Папа остановился и потащил нас через улицу на крыльцо и прямо в открытую дверь.

В темной гостиной стоял старик с фонариком в руках, ему было где-то за шестьдесят, с короткой белой бородой и узкими глазами. Рядом с ним была женщина гораздо моложе, скорее всего, его дочь. Она была полной и с веснушками, ее красновато-коричневые волосы были в форме новогодней елки.

– Спасибо, Джерри, - поблагодарил папа, пытаясь отдышаться. Он отдал Тобина обратно Тавии.
– Мне жаль, слышать про Марву.

Я просмотрела пыльные рамки на стенах. На всех фотографиях стояли три человека. Единственным человеком из фотографий, которого не было в комнате с нами, была женщина с вьющимися седыми короткими волосами - жена Джерри. Нельзя было сказать, сколько времени прошло с момента их последней семейной фотографии. У рыжей была одна и та же прическа в каждом фото с подростковых лет, и с тех пор изменился только цвет волос Джерри.