Среда обитания
Шрифт:
– Ваша правовая культура, господин полковник, оставляет желать лучшего, – с огорчением заметил Дронго. – Адвокат нужен не просто для того, чтобы защищать подозреваемых. Он необходим для поисков истины, для участия в судебном процессе и защите прав пострадавших. Неужели вы всего этого не знаете?
– Хватит меня учить, – тяжело задышал Суровцев. – Я все прекрасно знаю. Но про адвоката не мог ничего говорить. Он работает напрямую с Львом Давидовичем, и я не имею права вмешиваться в их отношения.
– А вы как
– Трудно подозревать своего адвоката. Но с точки зрения обычной логики, у Тарханова гораздо больше точек для пересечения с Френкелем, чем у каждого из сидящих в этом кабинете, за исключением вас, – признался Ашот Борисович, – ведь вы, Френкель и Тарханов вращаетесь в одних кругах, а мы совсем в других. Хотя, кажется, Валерий пытается вращаться во всех кругах одновременно, – добавил он, чтобы немного разрядить атмосферу. Но его шутке никто не улыбнулся. Арсаев даже нахмурился.
– Сейчас выясним, – достал телефон Деменштейн.
Дронго хотел его отговорить, собирался крикнуть, что сейчас не стоит звонить. Но при подчиненных президента компании ему не хотелось его останавливать. И эта ошибка Дронго стала роковой для одного из сидевших в кабинете людей. Она стоила ему жизни.
– Добрый день, Александр Михайлович, – начал Деменштейн. – Как у нас дела?
Он включил громкоговоритель, чтобы все присутствующие в кабинете слышали их разговор.
– Все нормально, Лев Давидович. Документы для процесса против Касымова мы уже направили в суд. Я думаю, что все сделали правильно.
– Хотел у вас спросить. Вы никому не рассказывали о моей встрече с экспертом Дронго? Может, случайно или в разговоре с кем-то из ваших коллег?
– Нет, – ответил Тарханов, – никому не рассказывал. А почему вы спрашиваете?
– У нас появилась информация, что про мои переговоры с господином Дронго знают некоторые наши конкуренты. Как вы считаете, такое могло случиться?
– В наш век информатики способно случиться все, что угодно. Может, и сейчас нас кто-то слушает, – ответил адвокат, – ничего нельзя исключать. Хотя в ресторане я поменял столик, как мне советовала служба безопасности вашей компании.
– Они у нас работают лучше всех, – сухо подтвердил Лев Давидович, взглянув на сидевших в его кабинете людей.
– Значит, нужно проверить, откуда могла быть такая информация, – рассудительно сказал Тарханов.
– Но вы лично не общались с Френкелем?
– Простите, с кем?
– С Леонидом Иосифовичем Френкелем. Помните наш спор по поводу Уральского металлургического комбината? Он тогда представлял наших конкурентов.
– Не очень помню. Прошло много лет. Но если вы говорите, значит, он достаточно известный человек. Нет, с этим господином мы никогда не встречались.
– Может,
– Уважаемый Лев Давидович, я ведь адвокат с большой практикой. И понимаю, что можно говорить, а чего нельзя. Конечно, я никому не рассказывал о вашей встрече. И не собираюсь этого делать впредь. У вас есть еще вопросы?
– Нет, спасибо, – он выключил громкоговоритель, положил телефон.
– Что вы думаете? – спросил Деменштейн.
– Странно, что он не вспомнил Френкеля, – сказал Дронго, – ведь он должен помнить ваше судебное разбирательство.
– Не может быть, чтобы он никогда не слышал о Френкеле, – добавил Погосов, – с точки зрения его работы это просто невероятно.
– Сейчас мы и Тарханова сделаем подозреваемым, – вставил Арсаев.
– А ты как считаешь? – обратился к нему Деменштейн.
– Он мог сообщить Френкелю, но только за большие деньги, – цинично заявил Арсаев, – в этом мире все покупается и продается за большие деньги.
– Очень впечатляющая сентенция, – махнул рукой Лев Давидович, – а вы как считаете, Матвей Константинович?
– Я вам уже сказал. Адвокатам я никогда не доверял. Никому из них. Самые успешные адвокаты в советское время – это обычные маклеры, которые брали деньги у клиентов и передавали их судьям. Поэтому я им не верю.
– Тарханов, – прошептал Деменштейн, – а вы сможете подключиться к его телефонам для прослушки?
– Конечно, – кивнул Суровцев, – сегодня вечером сделаем. Не беспокойтесь. Только с его мобильным придется повозиться подольше. Но мы справимся. У нас есть нужная аппаратура.
– Мы столько денег тратим на вашу службу, что я бы удивился, если бы сегодня вы заявили, что этой аппаратуры нет, – сказал Лев Давидович.
Он не успел договорить. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Регина.
– Позвонил! – крикнула она. – Он позвонил сам.
– Кто позвонил? – спросил Лев Давидович.
– Неверов. Он сказал, что перезвонит через пять минут. Чтобы вы сняли трубку. Он позвонил к нам в приемную.
Все потрясенно молчали.
Глава 14
Они переглянулись. Все посмотрели на Дронго. Он сидел, сохраняя спокойствие.
– Вот и наш эксперт ошибся, – криво усмехнулся Деменштейн, – я уже в который раз убеждаюсь, что, когда дело касается больших денег, люди стремительно забывают о своих близких, о своих родных, о своих собаках и о своих участках. Он правильно все подсчитал и понял, что сможет скрыться, бросив их на произвол судьбы, чтобы потом получить свои деньги, вернуться и все восстановить. На пять миллионов долларов, которые он первоначально хотел, можно спокойно купить несколько хороших садовых участков и завести себе самых лучших собак.