Спящий зверь
Шрифт:
Постовой, нахмурив лоб, долго думал, потом подозвал напарника. Тот довольно точно объяснил, как доехать до адресного бюро. Все оказалось довольно просто.
— Езжайте прямо по Московскому шоссе, никуда не сворачивая. На кольце у автовокзала — второе на вашем пути — налево и еще немного до следующего кольца. От него — во двор девятиэтажного дома. Приметный дом, из желтого кирпича, буквой Г, улица Авроры, 201. Там спросите. Но, думаю, и так найдете.
Постовой угостился у Радзянского «Кэмелом»,
Он без труда отыскал дом под номером 201, расположенный на пересечении улиц Авроры и Антонова-Овсеенко, зашел в магазин, купил коробку конфет, которая заметно ускорила процесс поиска адреса Татьяны Прутковой. Он заполнил бланк, вписал туда имя, фамилию, отчество Татьяны, ее год рождения, заплатил десять рублей и уже через десять минут имел на руках ее новый адрес. Служащая адресного бюро с готовностью помогла ему, узнав еще и номер телефона. Поблагодарив девушку, Радзянский вернулся в машину. Не откладывая, он набрал на сотовом телефоне номер Татьяны.
Он заметно волновался: сейчас он услышит голос женщины, с которой не виделся восемнадцать лет. Теперь с ней его связывало не только прошлое, но и настоящее, от которого сосало под ложечкой. Он был уверен, что трубку снимет именно Татьяна, но ему ответил мужской голос, молодой, как определил Радзянский.
«Саша, ее старший сын».
Он помнил его шестилетним мальчиком. Они сдружились за те два месяца, которые Лев провел у Татьяны. Радзянский попытался представить, как он выглядит сейчас, но отчего-то видел собственный, в тридцать лет, образ, когда познакомился с Татьяной.
— Здравствуйте, — приветствовал он парня, — могу я поговорить с Татьяной Михайловной?
Саша сказал «да». Потом Радзянский услышал его приглушенный голос, зовущий Татьяну: «Мам, тебя к телефону».
Сердце Льва учащенно забилось, рука с телефоном дрогнула у уха, и он машинально потянулся за сигаретой. Но смял ее во влажной ладони, услышав знакомый голос:
— Да?
Он проглотил тугой комок, подступивший к горлу, и тихо сказал:
— Здравствуй, Таня.
Пауза.
— Здравствуйте... Кто это?
«Она не узнала меня... Конечно, не узнала».
И снова собственное имя показалось ему чужим, он почти с ненавистью выговорил его в трубку:
— Это я, Лев.
В трубке повисла напряженная пауза. Радзянский не мог видеть, но почувствовал, как женщина закрывает дверь, чтобы остаться одной в прихожей.
— Лева... — Он услышал укоризну в ее голосе. — Зачем ты позвонил? Мы же договаривались, помнишь?
Он помнил все: просьбу в ее глазах, граничащую с мольбой, маленькую девочку в ползунках, которая внезапно успокоилась при виде незнакомца, себя, стоящего с опущенной головой, человека, в один миг нашедшего и потерявшего очень многое.
— Таня,
— Зачем?
— Нужно, Таня. Очень нужно.
— Лева, не ломай жизнь девочке.
«...не ломай жизнь девочке».
— Таня, я прошу тебя о встрече. Это очень важно. — Он заговорил торопливо, боясь, что женщина положит трубку. — Я все помню, ничего не забыл. Сколько лет прошло, Таня, восемнадцать? Разве я потревожил тебя за эти годы?
— Лучше бы тебе потревожить меня лет десять назад, — услышал он тихий голос, — но не сейчас.
— Почему не сейчас? Что-то случилось?
— О господи, Лев! Она уже взрослая, неужели ты так ничего и не понял? Ну зачем ты приехал? Ведь ты приехал?
— Да.
— Уезжай обратно, прошу тебя! — Она помолчала. Внезапно решившись, предложила: — Хорошо, давай встретимся. Где?
— Не знаю, где тебе удобно. Я на машине. Таня... Я тебя очень прошу, однажды я тебе дал слово, держал его на протяжении восемнадцати лет, я не собираюсь нарушать его. Захвати, пожалуйста, фотографию Лены. Я хоть взгляну на нее.
— Ты даже помнишь ее имя?
— Да, помню.
— Хорошо.
Татьяна сказала, где будет ждать его, и первой положила трубку.
Он сразу узнал ее. Татьяна пополнела за эти годы, под глазами лежала густая сеть мелких морщин, лоб прорезали глубокие складки. Но все же это была она, Татьяна, его Татьяна. В тот день восемнадцать лет назад, прощаясь с ней, он запомнил ее тревожные глаза, и сейчас они не изменились, словно прожила она все эти годы в постоянном ожидании. Вряд ли она опасалась каждого телефонного звонка, стука в дверь, но все же опасения в ней оставались. И она не ошиблась.
Она красила волосы, сочный каштановый цвет был ей к лицу, равно как и серовато-зеленый костюм, наверное, чересчур строгий для такой встречи. А может, она намеренно оделась так, подчеркивая свои намерения и отношение к Радзянскому.
На место встречи она явилась первой и прохаживалась рядом с киоском Роспечати, расположенным на углу улицы Мичурина и проспекта Масленникова. Она не обратила внимания на роскошную черную машину, остановившуюся в нескольких шагах от нее, ее привлек знакомый голос человека, вышедшего из машины.
Непроизвольно, как на официальной встрече, они пожали друг другу руки. Нахлынувшие чувства женщина скрыла за полушутливыми словами:
— Ого, какая машина! Ты купил ее на зарплату семьдесят восьмого помощника?
— Ты еще не забыла?
Она покачала головой, глянув в сторону пожилой женщины, прислушивающейся к разговору. Радзянский перехватил ее взгляд и предложил место в машине.
— А ты сильно изменился, Лев. — Она более внимательно разглядела его. — Раньше ты не был таким кряжистым.