Спящий тигр
Шрифт:
— О, ну что же…
Она с надеждой обвела глазами остальных водителей, однако их энтузиазм мгновенно иссяк. Один вообще вернулся к своей машине и сейчас протирал обрывком тряпки ветровое стекло.
Селина повернулась к великану в соломенной шляпе. Он осклабился, демонстрируя гнилые зубы. Она нервно сглотнула и произнесла:
— Хорошо. Шестьсот песет.
— Где ваш багаж?
— Потерялся. В аэропорту, в Барселоне.
— Плохо.
— Наверное, попал в другой самолет. В аэропорту все выяснят, и я получу его завтра или через день. Но сейчас мне надо в Кала-Фуэрте, понимаете, и я…
Что-то
Таксиста звали Тони. Он представился ей и взял на себя обязанности переводчика во время долгой изнурительной беседы с полицейскими.
Да, сеньориту обокрали. Утром, в толпе в аэропорту. Вор разрезал сумочку бритвой. Пропало все, что было внутри.
А паспорт?
Нет, паспорт на месте. Но пропали деньги — и песеты и английские деньги, — дорожные чеки и обратный билет до Лондона.
Полицейские сосредоточенно изучали сумочку Селины.
Сеньорита ничего не почувствовала?
Ничего. Что она могла почувствовать в такой давке?
Выглядит так, будто сумку разрезали бритвой.
Так и есть. У вора была бритва.
А как, вы говорите, зовут сеньориту?
Мисс Селина Брюс, из Лондона, путешествует по британскому паспорту.
А где мисс Брюс остановилась на Сан-Антонио?
Я…Селина запнулась, но поняла, что другого выхода нет. В Каса Барко, Кала-Фуэрте.
Какого цвета был кошелек? Сколько точно в нем было денег? Дорожные чеки были подписаны?
Слабым голосом она отвечала на вопросы. Стрелки на часах показали десять, половину одиннадцатого, одиннадцать… Сбывались ее самые худшие ожидания. Чемодан потерялся, деньги у нее украли. И она пока так и не добралась до Кала-Фуэрте.
Наконец все закончилось. Полицейский собрал в стопку бумаги и встал из-за стола. Селина поблагодарила его и протянула руку для рукопожатия. Он, казалось, приятно удивился, но до улыбки так и не снизошел.
Вместе Селина и Тони пересекли опустевшие залы аэропорта, через стеклянные двери вышли на улицу и остановились лицом друг к другу. Свое пальто Селина перебросила через руку, потому что в нем было слишком жарко; она смотрела на таксиста, ожидая, что тот сделает первый шаг.
Тони снял темные очки.
Она сказала:
— Мне все равно нужно в Кала-Фуэрте.
— Но у вас нет денег.
— Вам заплатят, обещаю. Когда мы доберемся до Кала-Фуэрте… мой… мой отец заплатит за меня.
Тони нахмурил густые брови.
— Ваш отец? Он живет здесь? Почему же вы не сказали?
— Это ничего не меняет. Мы… мы все равно не смогли бы связаться
— Ваш отец живетв Кала-Фуэрте?
— Да. В доме под названием Каса Барко. Я уверена, что мы найдем его там и он вам заплатит.
Тони недоверчиво, подозрительно смерил ее взглядом.
— Вы же не бросите меня здесь! У меня даже нет обратного билета до Лондона.
Некоторое время он глядел мимо нее, потом вытащил из кармана сигареты. По его лицу невозможно было сказать, что он думает.
— Вы же сказали, что меня отвезете, — настаивала Селина. — А я прослежу, чтобы вам заплатили. Обещаю.
Тони закурил, потом выпустил изо рта облако дыма, сверля Селину своими чернющими глазами. Несмотря на бледность и встревоженное выражение лица, было видно, что девушка из богатых. Разрезанная сумочка была из крокодиловой кожи, туфли тоже кожаные и явно дорогие. Шелковый шарф, пальто и платье из тонкой шерсти. Тони приметил, что на шее у нее поблескивает золотая цепочка, на руке — золотые часики. Запах денег витал в воздухе; пускай не в сумке, но они у нее точно имелись. В марте туристов не так много, а это дело еще может выгореть. И вообще, эта девчушка, эта молоденькая Inglesa,вряд ли смогла бы обмануть хоть кого-нибудь.
Решение было принято.
— Ладно, — вымолвил наконец Тони. — Поехали.
4
Размякнув от собственной доброты, Тони сделался более разговорчивым.
— Еще пять лет назад Сан-Антонио был совсем бедным. Из Испании сюда ходил всего один кораблик два раза в неделю, да и тот паршивый. Потом построили аэропорт, чтобы к нам могли приезжать туристы, и летом их тут тьма-тьмущая, так что жизнь на острове изменилась к лучшему.
Селина подумала, что кое-какие усовершенствования не повредили бы и местным дорогам. Та, по которой они ехали, была совсем разбита, колеса грузовиков проложили на ней глубокие колеи, и автомобиль Тони прыгал и раскачивался словно корабль на волнах. Дорога вилась между низких каменных изгородей, по сельской местности, поделенной на небольшие фермерские угодья. Почва там была скудная, каменистая; палящее солнце выбелило приземистые постройки до цвета речного песка. Женщины, работавшие на полях, были одеты в черные юбки по щиколотку, волосы убраны под черные платки. Мужчины в выгоревших синих комбинезонах вспахивали неподатливую землю или тряслись в деревянных тележках, запряженных парой мулов. Повсюду паслись козы, дорогу перебегали верткие куры, у колодцев, вырытых в миле или около того один от другого, лошади с шорами на глазах терпеливо крутили водяные колеса, и вода из гремучих ведер лилась в оросительные каналы.
Заметив это, Селина удивилась:
— Вчера же был дождь!
— Первый за несколько месяцев. Воды нам вечно не хватает. Рек тут нет, только ручьи. Солнце уже жаркое, и земля быстро пересыхает.
— Вчера ночью я попала в грозу на самолете над Пиренеями.
— Над Средиземным морем грозы ходят уже несколько дней.
— А в марте здесь всегда такая погода?
— Нет, обычно в марте тепло. — Словно в подтверждение его слов солнечный свет внезапно пробился через облака, окутав округу золотистым сиянием.