Спутник жизни

Антипов Виктор

И Анна-Мария услышала в трубке короткие гудки.

С досадой она швырнула телефон в открытую сумку, которая болталась на её предплечье.

– Бесит меня всё это! Я просто хочу спокойно жить! – зло шептала Анна. – А не выслушивать советы от маленькой девочки. Кулаки её сжались, и она попыталась дышать глубже, чтобы успокоиться.

Тем временем её муж, Том, по просьбе жены, занимался организацией встречи с доктором Пешко, запись к которому была расписана на несколько месяцев вперёд. Ему даже пришлось обратиться к одной важной

персоне, чтобы для Эмм нашлось местечко. Он так любил свою семью и очень дорожил собственным душевным равновесием, что готов был на всё, лишь бы помочь. Спокойствие для него было на первом месте.

Кабинет доктора Пешко находился в небольшом проулке на Харрисон Стрит, куда и пришли Анна с дочерью через несколько дней после того, как состоялся разговор. Трель входного звонка, и дверь открылась.

– Проходи, милая, – заботливо сказала Анна, пребывая в хорошем настроении.

– Мам, тут клёво.

– Ты права, довольно мило. – Анне нравились простые открытые пространства, а это было именно такое. Большой холл с несколькими колоннами по бокам.

– Здравствуйте, мисс, – кто-то прервал её размышления. – Представьтесь, пожалуйста.

– Моя фамилия Робертс.

– Да, вижу вашу запись. Нужно будет подождать немного, доктор ещё занят с предыдущим пациентом, – радушно приветствовала их администратор, женщина полная и малодушная.

– Спасибо.

– Можете пока заполнить анкету. Имя, фамилия ребёнка, дата рождения и ваши данные.

– Хорошо. – Анна-Мария взяла бумаги и обратилась к дочери: – Давай, Эмми, подождём. Садись вот здесь, – сказала Анна-Мария, показывая взглядом на кованую белую скамью с разноцветными подушками.

Это место было очень уютным и совсем не похожим на клинику. Звучала приятная музыка, создавая ощущение комфорта и безмятежности. Анна даже прикрыла глаза и стала растворяться в своих мыслях, когда вспомнила про анкету, да и Эмм вдруг начала говорить:

– Так жаль вашего кролика.

– Что ты говоришь, милая? – переспросила мама. Она попыталась поискать её взглядом, но не увидела.

– Вы про моего кролика? – решила уточнить женщина с ресепшн, – и глаза её стали чуть влажные, а руки принялись искать, чем бы их промокнуть.

Анна встала с того места, где сидела и подошла ближе. Эмм стояла возле женщины и говорила:

– Я уже видела, как умирают животные.

– Что ты говоришь? – администратор отложила все свои дела и разговаривала с девочкой.

– Да. У нас был хомяк по кличке Трамп. Я думала, что если назвать его в честь известной личности, то он возьмёт его качества и будет вести себя мудро и порядочно, но спустя три недели он сдох.

– Неужели? Как мой кролик?

– Я не знаю, как сдох ваш кролик, но, по-вашему, это порядочно? Сдохнуть на глазах трёхлетнего ребёнка.

– Так, Эмми, – вмешалась мама. – Остановись, пожалуйста, ты опять за своё! Что ты такое говоришь?

Но Эмми как будто её не замечала и продолжала

говорить быстро, по-детски наивно, но крайне осмысленно. В какой-то момент Анне-Марии самой стало интересно слушать их разговор.

– Его лапы были очень холодные, и рот открылся так, будто говорил мне: «Беги, Эмми. Этот мир жесток». Ему не понравилось здесь. Он сказал мне, что лучше сдохнуть, и в следующий раз жить в лесу, чем жрать сухой корм непонятного происхождения и вертеться в колесе. И когда он стал совсем твёрдый, я положила его в коробку и выбросила в мусорный бак, прощай неблагодарный, – видно было, что девочка досадно злится, рассказывая подробности.

В вестибюле воцарилась тишина… Так происходило каждый раз, когда Эмми говорила что-то похожее на это.

Администратор открыла рот и только могла мычать и кивать головой в знак согласия того, что её кролик действительно пожелал выбрать лучший из миров.

Хорошо, что в этот момент доктор вышел с пациентом и, увидев новых посетителей, подошёл к ним с широкой улыбкой и дружеским рукопожатием, прервав всё это действо и смущение мамы маленького дьявола.

Мама и правда помнила этого хомяка, но она понятия не имела, что у её дочери к этому такое отношение. Ей даже понравилось.

Доктор был высокого роста и худощавого телосложения, на лице его была сияющая белоснежная улыбка. И Эмми, увидев его, почему-то села уже в реверанс, чем опять вызвала удивление всех присутствующих.

– Сэээр, – нараспев произнесла она. – Так любезно с вашей стороны, что у вас нашлось для нас время.

У всех сложилось ощущение, что они находятся в каком-нибудь XIX веке.

Миссис Робертс на секунду показалось, что на ней пышная юбка до самого пола в тысячу оборок и тугой корсет, который сжимает рёбра так, что нечем дышать.

Женщина с ресепшен, ещё не оправившись от услышанного, вдруг, увидев себя в зеркале, шарахнулась и, привстав, снова села. На неё смотрела юная леди с маленькой мушкой над верхней губой и аккуратно собранной причёской в костюме горничной.

– Что это? – никакого больше кофе, подумала она. – Только галлюцинаций мне ещё не хватало.

В это время мистер Пешко снял невидимую шляпу и, сделав ею два оборота в воздухе, предложил миледи взять его под руку, согнувшись почти пополам.

– Вот это гибкость! – подумала Анна.

И вот такой чудесной танцующей походкой в виде скрученной буквы «Ы» они вошли в кабинет. Мама поспешила за ними.

Теперь пришло время удивляться Эмми. Посмотрев по сторонам, она ахнула. Прямо на столе в большой клетке сидел капуцин, маленькая обезьянка цвета какао с длинным хвостом и белой мордочкой. Если вы никогда таких не видели, самое время повидаться.

– Знакомьтесь, мистер Браун собственной персоной, – произнёс Доктор.

Капуцин при словах доктора открыл рот в своей самой обворожительной улыбке, насколько это возможно у обезьян.