Спустить ночь с цепи

Кеньон Шеррилин

– Волки, – приблизившись к ним, поприветствовал Данте.

Вэйн пожал ему руку, затем его примеру последовал Фьюри. Данте широко улыбнулся, как только увидел на ладони Вэйна парную метку.

– Похоже, с последней нашей встречи нас успели пометить, – заметил Вэйн.

– Да уж, – усмехнулся Данте. – Ад замерз, не правда ли?

Фьюри засмеялся.

– Ты себе не представляешь.

Данте пристально взглянул на братьев.

– Как так получилось, что у катагарских волков два представителя?

Вэйн зловеще улыбнулся.

– У

них их нет.

Данте нахмурился.

В голубых глазах Фьюри заплясали веселые чертики.

– Я – регис со стороны Катагарцев, а Вэйн – Аркадиан.

Новость ошеломила Данте. Это было невозможно. Вэйн – Катагарец.

– Ни черта себе.

Вэйн кивнул.

– Как ты и сказал: «Ад замерз».

Данте покачал головой.

– Да уж, но как такое возможно?

– Врожденный дефект, – объяснил Вэйн. – Когда у меня начался период полового созревания, я перестал быть Катагарцем, моя основная форма поменялась на Аркадианскую, и до недавних пор я никому и никогда не рассказывал об этом.

Данте похолодел, когда на половине лица Вэйна появилась традиционная метка Стража Аркадиан. Стражи были солдатами-людьми, которых отправляли убивать своих же кузенов Катагарцев. По этой причине Данте презирал их каждой частичкой своей души.

– Спокойно, Данте, – произнес Фьюри. – Вэйн вырос одним из нас. Как Катагарец. Он не такой, как остальные Стражи, которые убивают без причины.

– Лучше, чтобы так оно и было, – предостерег Данте, и юмор как рукой сняло. – Возможно, я и управляю Лимани, но никакой любви к Стражам не испытываю.

– Не ты один, – сказал Вэйн, и метка исчезла. – Поверь мне, в жизни у меня было достаточно потерь из-за безумных Стражей, и я не собираюсь принимать участия в их Крестовых походах. Мир? – спросил он, протягивая руку пантере.

Данте заколебался прежде, чем ответить рукопожатием. Если учесть все обстоятельства, он уважал волка.

– Человек, да? Мне действительно жаль тебя.

Вэйн криво усмехнулся.

– Да уж, мне тоже.

Чувство юмора Вэйна вернуло Данте в прежнее настроение, заставляя его улыбнуться волку.

– Дружище, тем не менее, я не могу не уважать тебя. Два голоса в Омегрионе. Очень впечатляет. Возможно, мне повезет и детеныш из моего потомства тоже сможет стать Аркадианцем в момент половой зрелости, тем самым предоставив мне еще один голос.

Фьюри приподнял бровь в изумлении.

– Твоя пара – Аркадианка? Ей известно о твоем отношении к ее народу?

Данте усмирил его.

– Она знает. Единственное и самое важное – это мои чувства к ней, и в них она ни капельки не сомневается.

Фьюри и Вэйн кивнули в знак согласия.

Данте оглянулся, заметив вновь прибывших в зал Катагарцев.

– Кто-нибудь из вас имеет понятие, почему мы здесь?

Вэйн вздохнул.

– Я слышал про Катагарца и трелосу.

Данте втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Трелоса – болезнь, в чем-то подобная бешенству. Это

сумасшествие, которое поражает их вид во время полового созревания. Никто в точности не знал причину возникновения этой болезни. Но если трелоса поражает кровь, то делает носителя неуправляемым убийцей. Это не поддается лечению. Если вдруг трелоса обнаруживалась у Катагарца или Аркадианина, то их выслеживали и убивали.

– Кто выдвигает обвинение? – спросил Данте.

Вэйн указал на высокого блондина, стоявшего в стороне.

– Один из тигров.

Данте внимательно оглядел мужчину, одетого в дорогой коричневый шелковый костюм от «Versace». От тигра так и веяло деньгами и утонченностью.

Продолжая внимательно наблюдать, Данте прищурил глаза.

– Это не Лисандер.

Лисандер Стефанос – темноволосый тигр, обладающий самым неприветливым характером из всех, кого когда-либо встречал Данте. Тигр даже под страхом смерти не надел бы что-нибудь в дубовых тонах, разве только дубленую черную кожу.

– Его место региса занял Тигариан?

– О, черт, нет, – воскликнул Фьюри, не веря в услышанное. – Хотел бы я встретиться с тигром, у которого хватит смелости и сноровки, чтобы победить Лисандера. Этот парень съедает медведя на завтрак.

– Лучше медведя, чем пантеру, – вставил Данте со зловещим смехом.

Вэйн закатил глаза.

– Этого зовут Зак. Он дожидается Лисандера, чтобы доказать свою правоту, но очевидно Сандер не так убежден в обвинении, как Зак.

– С чего ты это взял?

– Если бы Сандер посчитал обвинения обоснованными, то сомневаюсь, что Зак находился бы здесь.

Для Данте в этом был смысл. Как типичный представитель своей породы, Лисандер был одиночкой и не любил, когда кто-то или что-то нарушало границы его владений.

– Тогда кто его сторонник?

– Не знаю, – ответил Данте, – но это должно быть интересно.

Данте тоже на это надеялся. Нет ничего хуже скучного собрания.

Яркая вспышка света озарила зал, заставив Данте вздрогнуть, и в ту же секунду в противоположной стороне комнаты появился Лисандер. Помимо черных штанов из индийского шелка и черной длинной жилетки, вышитой золотом, на тигре больше ничего не было. Всё его правое плечо покрывала цветная татуировка в виде сердца, пронзенного мечом. Темные волнистые волосы беспорядочно струились вокруг лица.

Светловолосый тигр презрительно усмехнулся, как только увидел необычное одеяние Лисандера:

– Прямиком из джунглей?

Лисандер угрожающе прищурил глаза, глядя на тигра, который был ниже ростом.

– Не беси меня, hijda25. Мне нравится находиться в человеческой форме только в одном случае, а учитывая то, что меня не привлекают мужчины, я не рад своему присутствию здесь.

Данте обменялся удивленным взглядом с Вэйном, он был прав по поводу Лисандера – не стоит злить тигра. Особенно ему понравилось оскорбление мужественности Зака на языке Хинди26.