Спустить ночь с цепи

Кеньон Шеррилин

Он стиснул зубы от разочарования, желая чертыхнуться от досады. Он посадил ее к себе на колени, удерживая в своих объятиях.

– Спасибо тебе, Мэгги, – сказал он, целуя ее в щеку.

Маргарита вздохнула от совершенного блаженства, прижавшись ближе. Если бы она могла, то осталась бы в этом идеальном мгновении на всю оставшуюся жизнь.

Она ни за что не хотела покидать бассейн.

– Рен? – спросила она, отрывая голову от груди и смотря на него. – Я не хочу быть занудой или кем-то в этом роде, но я должна знать, что ты не выпроводишь меня снова. Я

никогда не чувствовала себя так раньше, и не хочу, чтобы ты думал, что я запрыгиваю на каждого парня, который приходит в мой дом.

Он погладил ее по щеке и робко улыбнулся.

– Я бы хотел встречаться с тобой, Мэгги. Давай сегодня просто оставим всё, как есть, а дальше посмотрим, что из этого выйдет, хорошо?

Она кивнула и снова положила голову на его грудь.

Обнимая ее, Рен закрыл глаза. Ему не давали покоя размышления. Катагария и люди несовместимы. Не говоря уже о том, что многие из Катагария и людей желали его смерти. Он даже не знал, есть ли у него вообще будущее.

В одном он был уверен точно, что если у него и есть будущее, то оно рядом с Мэгги.

Но это также его не устраивало. Он, как никто другой, знал жестокость Мойр. В одно мгновение, они тебя благословляют, а в другое – проклинают.

И его достаточно раз проклинали, чтобы отчетливо знать, чего ожидать. Нет, что-то надвигается. Он нутром это чувствовал. Его с Мэгги время ограничено. Рен только надеялся, что если его опасения сбудутся, то вся ответственность ляжет на его плечи. Последнее, чего он хотел, – чтобы из-за него пострадала Мэгги.

Но в одном он был точно уверен: что с радостью лишится жизни, чтобы только защитить эту женщину, находящуюся в его объятиях, и он убьет каждого, угрожающего ей.

Глава 8

Нератити

Таинственный остров у берегов Австралии

По крайней мере, в настоящий момент…

Данте Понтис материализовался в большой зале округлой формы, выдержанной в благородных бордовых и золотистых тонах, и остановился, чтобы сориентироваться. Через открытые окна, которые тянулись от черного мраморного пола до позолоченного потолка, он мог видеть и слышать океан со всех сторон зала.

Савитару, их подозрительному и таинственному посреднику, нравилась вода…

Очень.

Зал напоминал шатер древнего султана. Пышно украшенный, с огромным круглым столом в центре. Убранство зала заставляло Данте постоянно задаваться вопросом – а как выглядит остальная часть дворца. Но ни один Вер-Охотник ни разу не получал туда приглашения.

Их посредник тщательно охранял свою частную жизнь. Доходя до грани чрезмерной паранойи.

Человеческая пословица «От любопытства кошка сдохла» на самом деле появилась из-за аркадианской пантеры, которая прокралась через двери совета, чтобы взглянуть на резиденцию.

Савитар убил ее, не моргнув глазом.

Утоленное любопытство не вернуло кошку назад. В мире не нашлось бы достаточно магии, чтобы возвратить к жизни большое черное тлеющее пятно, которое когда-то было живым существом. После этого случая

больше никто не изъявлял желания покрасоваться перед Савитаром. Не зли Большого Босса.

Он действительно не обладал чувством юмора.

При всем своем спокойном характере Савитар мог в одно мгновение отправить вашу задницу в Средневековье. А так как Данте жил в то время, он, как никто другой, знал, что это означает.

Данте тяжело вздохнул, услышав крик чаек снаружи. «Более подходящего времени для вызова в Омегрион не могло быть…», – с сарказмом подумал он.

Три дня назад его брат Ромео слег с тяжелым случаем гриппа, а тем временем его детеныши, как безумные, носились по дому Данте, оказавшись без присмотра своего папочки, который держал их в ежовых рукавицах.

Жена Данте, Пандора, в любую секунду могла разродиться целым выводком детенышей, а его два брата, Майк и Лео, решили, что смогут управлять баром без его участия.

Да уж, ему нужно вернуться прежде, чем они подожгут дом или, что еще хуже, Пандора родит без него. В этом случае его пантерочка пообещала целиком и полностью кастрировать супруга. Он приложил руки к своим чреслам от одной такой мысли. Зная свою вспыльчивую маленькую женушку – это несомненно будет очень болезненно. А учитывая дискомфорт, вызванный ее беременностью, она в полной мере насладится этим.

Он окинул взглядом маленькую группу, уже собравшуюся на встречу. Восемь участников, каждый из которых казался взволнованным своим прибытием, как и он сам. Пока присутствовали только Катагарцы. Что не было удивительным. Аркадиане имели склонность появляться в Омегрионе вместе, как будто боялись в одиночку встретиться лицом к лицу со своими кузенами-животными.

И правильно делали. Здесь не было ни одной семьи Катагария, которая не жаждала бы крови Аркадиан, любивших преследовать и убивать их – животных.

Его всегда удивляло, что лидеры Аркадиан и Катагарцев, или так называемые регисы каждого клана, могли находиться за одним столом без драки. Нельзя сказать, что в прошлом не случалось вспышек негодования. Но с этими нарушениями стремительно и болезненно разбирался посредник Омегриона.

Савитар не играл. Если кто-нибудь преступал его правила, он моментально поджаривал правонарушителя.

В буквальном смысле.

И с большим удовольствием.

Раздражение Данте немного улеглось, как только он заметил Фьюри и Вэйна Катталакисов, стоящих в углу и разговаривающих друг с другом. Он познакомился с волками год назад, и ему показалось странным, что они находились здесь вместе. Омегрион – это встреча только регисов, или лидеров, каждой ветви Вер-Охотников, которых посылали представлять интересы своего вида.

Должен был присутствовать только один волк Катагария.

У Вэйна – такого же свирепого животного, как и Данте, – были темно-каштановые волосы, свободно ниспадавшие на плечи. А белокурые волосы Фьюри были собраны в конский хвост. Как и Данте, Фьюри был одет во все черное в отличие от брата, на котором были джинсы и коричневая кожаная куртка поверх белой футболки.