Сплоченность
Шрифт:
— Хорошо! Об этом нечего и говорить. Знаете, какие там появились мастера? На все руки!
— И на руки и на выдумку, — добавил Корчик. Он взглянул на Камлюка и сообщил: — Хорошее дело придумали они: организовали библиотеку на ходу.
— Что это за библиотека?
— Каждый партизан носит в своей сумке по одной книжке. Двести юношей и девушек в отряде — двести книг. Никаких помещений и подвод не требуется. Ноша у каждого малая, а дело — огромное. Книжки ходят из рук в руки. Молодежь учится, читает.
— Толково! — воскликнул довольный Камлюк. — Надо их поддержать.
— Райком комсомола поддержит. Во всех отрядах соединения провернем это дело.
Камлюк
Это ехала, как уже было известно со слов Янки Вырвича, группа Мартынова. Она состояла из четырех подвод и сразу обращала на себя внимание тем, что везла что-то громоздкое, вроде театральных декораций.
Мартынов возвращался с кустового межрайонного совещания, он был полон впечатлений и сейчас, встретившись с Камлюком, возбужденно стал передавать обо всем, что там говорилось, особенно о координации деятельности партизан на железнодорожных коммуникациях.
— Теперь, надо надеяться, не будет больше споров и несогласованности между подрывниками. Каждому соединению выделены определенные участки на железной дороге, приказано работать в тесном контакте со своими соседями, — заключил Мартынов свое сообщение о совещании, потом взял Камлюка под руку и подвел его к подводе, на которой сидели Платон Смирнов и Пауль Вирт. — Не зря я взял с собой нескольких хлопцев. По дороге с совещания мне удалось с ними осуществить одно свое давнее намерение. Вот посмотри, что мы сделали, какие ценности спасли…
Мартынов протянул руку в сторону своей странной клади, похожей на фанерные щиты, и попросил Платона и Пауля:
— А ну, хлопцы, покажите Камлюку что-нибудь интересное.
Платон и Пауль поднялись и стащили с таинственных предметов белое покрывало. При свете луны Камлюк увидел несколько картин в красивых позолоченных рамах.
— Вот вы что везете! — удивленно воскликнул он.
Платон и Пауль достали одну из картин и поставили ее на облучок, придерживая с двух сторон. Мартынов щелкнул карманным фонариком, и Камлюк увидел портрет Пушкина. Взволнованный и радостный, стоял поэт во весь рост, глаза его вдохновенно блестели, правая рука была стремительно простерта вперед: он читал свои стихи. Вокруг него, за широким столом, уставленным бокалами, сидели молодые офицеры.
— Пушкин в Могилеве, — пояснил Мартынов. — Картина рассказывает о действительном факте из жизни поэта. Летом 1824 года Пушкин ехал из Одессы в село Михайловское, на Псковщину. По дороге ему пришлось остановиться в Могилеве. Здесь поэта горячо приветствовали поклонники его таланта. На этой картине какого-то неизвестного художника и запечатлена эта встреча. Как видите, встреча очень бурная, сердечная. И художником она передана довольно удачно.
— Эту картину я где-то видел до войны, — сказал Злобич из-за спины Мартынова. — Кажется, в каком-то музее.
— Совершенно верно, она была в Гроховском краеведческом музее. А потом знаете куда попала? В лапы руководителя Гроховской земельной общины. Этот колонизатор приехал откуда-то из-под Берлина, поселился около Гроховки в совхозе и стал грабить наше добро. Хватал все, что только мог, из музеев, из учреждений,
— Вдвоем? Как это было? — поинтересовался Камлюк.
— Одевшись в форму немецких офицеров, они проникли в дом, задушили гада и потом позвали нас.
— Удачно получилось. И какое богатство спасли! — Камлюк перевел взгляд с Мартынова на Вирта и вдруг спросил: — Ну, как тебе, Пауль, нравится в партизанах? Переведи ему, Платон.
Вирт ответил сразу же, видимо, этот вопрос не был для него неожиданностью.
— Он говорит, что доволен новой жизнью, — передал Смирнов. — За время пребывания в партизанах он ездил только на три боевые операции, считая и сегодняшнюю. Просит, чтобы чаще его посылали на задания. И еще просит, чтобы вы приказали деду-морозу быть милостивым к нему, уроженцу юга, и не морозить ему щеки и нос.
Камлюк взглянул на Вирта, закутанного в длинный тулуп, посмотрел на его валенки и шапку-ушанку с подшлемником и рассмеялся.
— Вот мерзляк!. В такой одежде стыдно отмораживать лицо. Скажи, Платон, пусть привыкает к нашему климату, — Камлюк повернулся к Мартынову. — А почему его редко посылают на задания? Боятся?
— Нет, он честный и хороший человек, мы с Борисом все проверили, он сказал о себе правду. Но, понимаешь, Пауль очень нужен в лагере. Он, оказывается, ловкий мастер по изготовлению мин. Вот и используют его больше всего в оружейной мастерской.
— Интересно, — проговорил Камлюк. Слова Мартынова о минах вдруг напомнили ему обиду Янки Вырвича. — Слушай, что у тебя там произошло с распределением мин? Почему ты больше выдал отряду Зорина?
— Тебе Янка жаловался?
— Да.
— Что ж, я действительно ошибся. Понадеялся на свою память, не заглянул в записи — вот и напутал. Выдал Зорину со склада мины и думал, что там столько же осталось и для комсомольского отряда из бригады Гарнака. Оказалось, что осталось меньше. Ну, не беда, до конца месяца я пополню эту недостачу, — Мартынов умолк, поглядывая, как Платон и Пауль закутывают покрывалом картины, потом добавил: — Но напрасно Янка Вырвич так расстраивается из-за этих пяти мин. Не эти мины решили дело. Главная причина в том, что одна из подрывных групп отряда Зорина придумала очень хорошее приспособление для диверсий на железной дороге. Это приспособление, как говорил мне Зорин, представляет собою нечто вроде клина, и сделать его можно в любой кузнице. Клин прикрепляется к рельсу. Наткнувшись на него, поезд неизбежно летит под откос. Благодаря этому изобретению только за одну неделю спущено семь поездов. Теперь этот клин полностью испытан и может пойти в серийное производство. На послезавтра Зорин приглашает к себе в отряд всех подрывников соединения, хочет познакомить их с этой новинкой.
— Надо будет сообщить и партизанам соседних районов. — Камлюк увидел на дороге одинокие, медленно ехавшие сани новых путников. — Вон еще кто-то. Какое движение, хлопцы, на наших партизанских дорогах!
Встречные сани приблизились. Назвав пароль, из них вылез среднего роста человек. Заметив, что он прихрамывает, все сразу Определили:
— Ковбец.
Да, это был Рыгор Ковбец. Он подошел и, приподняв руку, громко воскликнул:
— Доброй ночи!
— Поклон, Рыгор Константинович, — ответил Камлюк. — Почему доктора так поздно разъезжают здесь?