Сплит

Солсбери Дж. Б.

— Шай, просто пообещай мне, что если все станет… если это станет слишком… пообещай мне, что будешь держаться подальше.

— Лукас, я…

— Обещай мне! — я съеживаюсь, наклоняюсь вперед и опускаю голову на руки. — Прости, я не хотел кричать на тебя. Мне просто нужно, чтобы ты пообещала, что будешь держаться от меня подальше, если Гейджа станет… слишком много.

Она присаживается передо мной на корточки и с нежностью смотрит вверх.

— Обещаю, Лукас, но только если ты пообещаешь мне то же самое. Если в какой-то момент то,

что у нас есть, вызовет у тебя слишком сильный стресс, ты уйдешь. Хорошо?

Невеселый смех срывается с моих губ.

— В этом-то и проблема, Шай. Неужели ты этого не понимаешь? — я осмеливаюсь прикоснуться, протягиваю руку и пропускаю прядь ее шелковистых волос между пальцами. — Я не могу. Пытался, но… — я облизываю губы и выдавливаю слова, как бы жалко они ни звучали, — от тебя невозможно уйти.

Шайен

Я моргаю. Впервые за все время, что живу, я лишаюсь дара речи.

Он тоже это чувствует.

Все это время я пытаюсь отговорить себя от желания иметь его, перечисляю все причины, а их было много, почему должна просто забыть о Лукасе и сосредоточиться на своем плане покинуть Пейсон, но, как ни стараюсь, у меня ничего не получается.

От тебя тоже невозможно уйти, Лукас.

Я перекатываю слова в голове, глядя ему в глаза, которые никогда не выглядят настолько беззащитными. Слова застывают у меня в горле, потому что факт в том, что остаться с Лукасом означает жить в городе, который, если дать ему достаточно времени, съест меня заживо и выплюнет мои кости.

Его брови хмурятся, пока он наблюдает за мной, и внезапно на его лице появляется понимание.

— Я лучше пойду. — Он встает так резко, что я теряю равновесие и прислоняюсь спиной к столу, чтобы не упасть плашмя на задницу.

— Подожди!

Он переминается с ноги на ногу и натягивает бейсболку пониже на глаза.

— Каминная полка закончена. Мне нужно занести ее…

— Она здесь?

Он мотает головой в сторону двери.

— В грузовике. После вандализма я не был уверен, хотел ли мистер Дженн… э-э… Нэш, чтобы я занес ее в дом или нет.

— Могу я посмотреть на нее?

Он колеблется, затем кивает, и сразу после этого я выскакиваю за дверь и направляюсь к его грузовику. Лукас опускает задний борт и без особых усилий поднимает свое большое тело, а затем откидывает брезент.

Я ахаю и наклоняюсь вперед, когда открывается замысловатый рисунок из дерева.

— Лукас… — я качаю головой, слова снова застревают у меня в горле вместе с комом, который образуется из-за моей гордости за него.

— Ее еще нужно покрасить, но Нэш должен одобрить, прежде чем я это сделаю. — Он звучит неуверенно, хотя я бы рискнула назвать это его лучшей резьбой.

— Одобрит, так и будет. Как он может этого не сделать? Это… Вау, Лукас, действительно здорово.

Он пожимает одним плечом, на его лице читается удовлетворение.

— Спасибо.

Лоси,

медведи, река, каждая текстура и тень делают это настолько реальным, что я почти ожидаю, как они оживут.

— Ты собираешься ее отдать сейчас?

Он кивает.

— Ты должен позволить мне пойти с тобой. Не могу пропустить выражение его лица, когда он увидит это в первый раз.

Крошечная усмешка искривляет его губы, и мое тело нагревается. Я задаюсь вопросом, были ли его губы еще вкуснее, когда на них улыбка.

Притормози, Шай. Не отпугивай его.

Я отрываю взгляд от его рта, чтобы избавиться от своих вызванных похотью мыслей.

— Запру дверь.

— Ты знаешь, где он сейчас? — кричит Лукас, когда я направляюсь к двери.

— Он в доме Маккинстри.

На этих словах он поднимает задний борт, запрыгивает на водительское сиденье и заводит двигатель. Я забираюсь в его грузовик, чуть уловимый запах сосен и мужчины после тяжелого рабочего дня атакуют мои чувства. Опускаю стекло в попытке сохранить самообладание, потому что такими темпами я подскочу к нему на сиденье.

— Держи. — Он кладет мне на колени пижамные штаны, которые я потеряла у реки.

Они чистые, сложенные и пахнут мылом.

— Спасибо, но ты не должен был этого делать.

Он переключает передачу.

— Думал отдать их тебе на следующее утро, но не хотел расстраивать.

Я наклоняюсь, ненавидя расстояние между нами, и целую его в челюсть. Тело Лукаса напрягается, как будто он пытается сдержаться.

— Спасибо.

Трудно оторваться от восхитительного запаха его шеи, но когда он стонет и ерзает на сиденье, я понимаю, что должна отступить. Мне придется делать маленькие шаги и обращать пристальное внимание на его эмоциональные сигналы, если я планирую держать Гейджа подальше.

Мы выезжаем к дому Маккинстри, который находится всего в нескольких километрах отсюда. Некоторые из команды Дженнингс уже на месте, устанавливают новые окна и таскают гипсокартон.

— Полагаю, они сделали с этим домом немало, да? — я изучаю дом.

— Ты еще не видела его?

Я качаю головой.

— Да, сделано немало.

Выпрыгнув из грузовика, мы пробираемся через рабочую площадку в дом. Голос папы эхом доносится из одной из спален, и мы идем на звук, чтобы обнаружить, что он пристально смотрит на стену, пока Крис, его мастер, красит ее.

— Привет, пап. — Я подхожу к нему сбоку, но он не отводит глаз от стены. Лукас остается в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку.

— Шай…

— Мне придется попросить шерифа надеть на тебя наручники, чтобы держать подальше от сделавших это парней, когда их поймают?

— Преуменьшение гребаного года. — Его взгляд становится жестче, и я следую за ним к недавно покрашенной стене.

Прищуриваюсь и вижу буквы… Нет, слова. Сквозь тонкий слой краски проступают два отчетливых слова.