Сплетающие сеть
Шрифт:
– По крайней мере, я не нападал с ножом из-за угла, как это сделал ты, Ильхан Бешик. Или в твоем паспорте другая фамилия?
Наверное, по поводу его фамилии я оказался прав, потому что Мехмет и Эртан удивленно переглянулись.
Похоже, они не знали, что их босс, Первый, на самом деле резидент турецкой разведки МИТ и менял свои установочные данные много раз.
– Естественно. – Ильхан злобно оскалился. – Так же, как и у тебя.
– Но я не злоумышлял против Турции, а ты явно строишь какие-то козни против России. Не так ли, выкормыш "Серых волков" [4] ?
4
"Серые
– Ты!.. – Ильхан в бешенстве замахнулся.
– Бей, не бойся, я не в состоянии ответить. У меня связаны руки. Поэтому можешь корчить из себя храбреца, сколько тебе влезет. Уж я-то знаю, на что ты способен, когда против тебя безоружный человек.
– Нет, я бить не буду. – Ильхан неожиданно успокоился.
– А поведу тебя на экскурсию. – Он хищно осклабился. – После экскурсии, я уверен, ты расскажешь, что привело тебя в эти места. Честно расскажешь, без утайки. И не только это, а все, что меня интересует. Поверь, так оно и будет. Ты думаешь, что сильно крутой. И что сможешь выдержать любой допрос. Наивный… – Обернувшись к Махмуту, он приказал: – Этот идет со мной, остальных мужиков в "обезьянник", а девушку определите в мою комнату и приставьте охрану.
Меня вывели из кабинета, а затем под бдительным оком двух охранников опустили в лифте на нижний этаж.
Ильхан шел впереди, я посредине, а охранники сзади. Знакомый коридор привел нас в тупик, который заканчивался круглой герметичной дверью с надписью "Посторонним вход воспрещен".
Ильхан набрал код на цифровом замке, повернул штурвал, и толстенная бронированная дверь, издав короткий всхлип, впустила нас внутрь обширного помещения, которое оказалось в несколько раз больше того, где мы совсем недавно отдыхали. Часть его была поделена прозрачными барьерами на отсеки и ярко освещена.
Почти в каждом отсеке сидел человек в белом халате – или возле компьютера, или за электронным микроскопом. Немного дальше, и тоже за стеклом, находилась богатая лаборатория со склянками, змеевиками, пробирками, колбами, автоклавами, какими-то приборами и стендами, сверкающими никелированными частями.
Там тоже трудились люди, но уже в голубых халатах. Наверное, цвет спецодежды определял их статус.
Мы миновали лабораторный корпус и, открыв очередную дверь сейфового типа, попали в раздевалку со шкафами для одежды, пляжными тапочками и длинными деревянными скамейками. Здесь мы надели герметические комбинезоны и тонированные прозрачные шлемы с вмонтированными в них сменными фильтрами для очистки воздуха.
Затем Ильхан повел нас через душевую еще к одной двери. Она тоже была лабораторного типа (имела специальные уплотнения по краям) и открывала путь в самый настоящий лазарет.
В нее вошли только мы с Ильханом, а конвоиры осталась в душевой. Я заметил, что они сильно нервничали и шагали по лабораторному корпусу, словно по минному полю. С чего бы?
Я стоял в белоснежном коридоре,
– Подойди сюда! – приказал Ильхан.– И посмотри.
Приблизившись к указанной двери, я через толстое стекло заглянул внутрь. Помещение оказалось обыкновенной больничной палатой на одного человека. Пациент, одетый в серую пижаму (знакомая одежка, вспомнил я стариков Коськиных и их находку), лежал на койке, сложив руки на груди, и я поначалу подумал, что он уже представился.
Но больной видимо услышал шум за дверью и приподнялся на локте. Взглянув на него, я почувствовал, что мне стало дурно.
Его лицо было сплошной язвой. Вернее, лица как такового не было – только гноящееся мясо с лоскутами пока еще живой кожи. Отвратительное и устрашающее зрелище.
– Ну как, нравится? – спросил Ильхан. – А теперь взгляни на этого типа.
В следующей палате тоже находился больной, но на нем не было даже пижамы. Он лежал в одних трусах и представлял собой живую иллюстрацию к картине "Египетские казни". Его тело с головы до ног испещрили гнойники; похоже, он был болен черной оспой, одной из самых заразных и смертельных болезней.
В том, что это так, я понял по мерам предосторожности. Больные (как первый, так и второй) находились не только за стенами герметично закрытой палаты, но еще и в специальных стеклянных боксах, к которым была подведена вентиляция и кислород, судя по надписям на табличках, и которые имели специальные манипуляторы для инъекций и разнообразных процедур.
– Сюда!
– потянул меня за рукав Ильхан, подводя к следующей двери.
А я в это время думал: убить его сразу или чуть позже? Большей ненависти, чем та, которая бурлила у меня внутри, я еще никогда не испытывал.
Я наконец понял, что собой представляет этот "исследовательский" комплекс. Здесь подпольно готовилось бактериологическое оружие. А в "обезьяннике" накапливался живой материал для исследований, который отлавливали по окрестным лесам бойцы Мехмета. Возможно, это их я видел, когда охотился.
Но для кого предназначаются эти страшные вирусы? Похоже, след тянется за океан, вспомнил я взрывы небоскребов в Нью-Йорке и белый порошок в почтовых конвертах, от которого заболевали сибирской язвой.
И не только за океан. Есть места и поближе…
Мы еще заглянули в три или четыре бокса. Но я уже мало что видел. Перед моими глазами висела красная пелена, которую я никак не мог смахнуть рукой, потому что был в шлеме. В это момент я боялся лишь одного, – что прямо сейчас сорвусь и наделаю глупостей. И сдерживал свои порывы страшным усилием воли.
– Ну как, впечатляет? – с изуверской иронией спросил Ильхан.
Он стоял в двух метрах от меня (осторожничает, тварь!) и держал в руках странного вида пистолет. Я знал, для каких целей предназначено это оружие. В нем, вместо боевых патронов, находились капсулы с усыпляющими препаратами. Примерно такие используются во время отлова диких животных.