Сплетающие сеть
Шрифт:
– Каролина?..
– Я тоже за дорогу. У меня ноги в кровь сбиты. И силы на исходе.
– Значит, мое мнение решающее… – Я сокрушенно покачал головой. – Из двух зол стараются выбрать меньшее. Поди знай, что нас может ожидать на этих маршрутах.
– Мне кажется, они просто не поверят, что мы можем пойти по дороге, – сказала Каролина.
– Почему?
– Так ведь это очевидно. Во-первых, мы бежали в сторону от дороги. Значит, нам нужно возвращаться, чтобы выйти на нее, а это небезопасно. Во-вторых, я не думаю, что они сочтут нас полными идиотами, способными
– Логично, – согласился я. – Готов признать твою правоту. Но меня смущает одно обстоятельство…
– Какое именно? – спросила несколько раздраженно Каролина.
– Я думаю, на дороге есть посты, своего рода секреты. Дорогу на такой крутой, судя по всему, объект должны охранять самым тщательным образом. Чтобы и мышь не проскочила, не то, что человек.
– Это лишь предположение, – упрямилась Каролина.
– Согласен. Но подкрепленное фактами.
– Объяснись, – потребовала девушка.
– Пал Палыч сказал, что КАМАЗ, в котором он проник на территорию комплекса, никто не проверял. А это означает, что машину досматривали на стационарном КПП. И возможно, еще на нескольких, блуждающих, представляющих собой что-то вроде частной дорожной милиции. Убедил?
– Убедил, – уныло ответила Каролина. – Значит, по дороге не пойдем?
– Увы, пойдем. Как это ни глупо. Только по ней мы сможем быстро добраться до автотрассы. Словно по компасу, не отклоняясь от верного направления ни на один метр. Лично я поддерживаю мнение Зосимы, но жестокая необходимость доставить в областной центр не наши эфемерные души, а живые бренные тела, заставляет меня согласиться с тобой и Пал Палычем и пойти на такой отчаянный шаг.
Выслушав меня, Зосима сумрачно кивнул. Лицо Пал Палыча осталось бесстрастным. По-моему, за две недели, проведенные в лесах, он вообще утратил способность бояться за свою жизнь. Что касается Каролины, то она была в смятении. Собственно, как и положено истинной женщине, у которой всегда семь пятниц на неделе.
Спустя две-три минуты мы уже были в пути. Впереди я поставил Пал Палыча, который держал лук постоянно наготове, – вдруг попадется какая-нибудь дичь. Сам я шел позади с толстой палкой в руках – со своим единственным, и, как я понимал, совершенно бесполезным оружием.
На небе не было ни облачка. День обещался быть ясным и солнечным.
Глава 35
Мы шли большей частью не по самой дороге, а подле нее. Благо она лежала в неглубокой долине, дно которой представляло собой более-менее плоскую, прихотливо извивающуюся, ленту. Я решил, что выходить на открытое место, когда за нами погоня, – а в этом никто из моей команды не сомневался, – было чистым безумием.
Вдоль дороги высились деревья, но уже не вековые, а молодая поросль. Когда-то здесь производились лесозаготовки, о чем напоминали
Идти по редколесью было легко. Но теперь нашу группу возглавлял я. Нам пришлось отпустить Пал Палыча в свободный поиск, потому что, как заявил Зосима, к дороге дичь обычно приближается редко, а на ужин мы не имели ни крошки.
До обеда нас никто не беспокоил. Дорога была пустынной, небо казалось бездонным и чистым, а обмелевшая речушка, успокаивающе журчащая рядом с дорогой, рассыпала по прибрежным зарослям мириады алмазных блесток. Лишь один раз по дороге проехал целый кортеж из микроавтобусов, возглавляемый "джипом".
Мы шли споро, но осторожно. Сначала я всматривался и вслушивался при полной неподвижности своей команды, затем совершал стремительный бросок вперед, держась в тени деревьев, снова слушал знойную летнюю тишину, и только когда убеждался, что впереди все спокойно, давал отмашку Зосиме и Каролине.
Они в свою очередь тоже старались не шуметь и тщательно маскировались.
Весь превратившийся в комок нервов и слуховых окончаний, я несколько раз слышал гул легкомоторного самолета. Но он летал на достаточно большой высоте, и я успокоился.
К полудню мы покинули холмистый массив Кадьи. Выветрившийся песчаник, из которого в основном состояла возвышенность, уступил место черной, как уголь, земле. Она была пропитана водой словно губка.
Мы снова передвигались по болотистой местности, поросшей редколесьем.
Присоединившийся к нам Пал Палыч совсем замкнулся. Он был раздосадован, так как сумел подстрелить всего лишь двух рябчиков. Но на болоте было немало грибов, растущих на сухих местах и взгорках, и мы набили ими полные карманы.
И тем не менее, несмотря на царившую вокруг тишь и благодать, на душе у меня кошки скребли. Я был уверен, что нас так просто не отпустят.
Они вышли на наш след, когда меня начал доставать просто зверский голод. По этому признаку я определил, что сейчас третий час пополудни. Обычно в это время я обедал, и теперь желудок требовала своего, устраивая забастовки, сопровождающиеся спазмами.
Чтобы успокоить пищеварительную систему, мне пришлось есть лебеду. Правда, сначала я наткнулся на марь – растение, которой трудно отличить от лебеды. Я понял, что ошибся, только тогда, когда разжевал серовато-зеленый с мучнистым налетом лист. У него был запах тухлой селедки. Я едва не вырвал, хотя марь тоже съедобна.
Однако голод все-таки победил, и я уже согласен был на марь, но к тому времени мне попалась лебеда. По вкусу она напоминала шпинат.
Я жевал аппетитно, с хрустом, – как заяц капусту – и все равно друзья по несчастью отнеслись к моему начинанию довольно прохладно. И Каролина, и Зосима с вожделением поглядывали на рябчиков, которые нес Пал Палыч.
Но до ужина еще было очень далеко, и они принялись за грибы. Я только вздыхал, глядя на их изможденные лица. И предупреждал, чтобы сильно не увлекались, потому что грибы очень тяжелы для желудка, тем более – пустого.