Сплетающие сеть
Шрифт:
А они, как вам, надеюсь, известно, больным не рекомендуются. Вот свежая дичь – это другое дело.
– Ну, а если серьезно?
– Думаю, к вечеру. Если, конечно, мне повезет.
– Иво, не оставляйте меня надолго одну, – жалобно попросила Каролина. – Иначе я с ума сойду.
– Это почему? – спросил я механически, хотя ответ мне был известен заранее.
– У моих хозяев словесный понос. Особенно этим отличается бабка. Она меня достала. Сядет возле кровати и трещит так, что уши закладывает. И никуда не денешься…
Она посмотрела на меня с надеждой. Ну, как же, сейчас
Каролина снова рвалась внедриться в мою холостяцкую обитель. Нет уж, дудки! Я сам себе не враг. Я дорожил не только свободой, но и собственной жизнью. Поди, знай, что на уме у этой мамзели…
Но я был доволен – план Зосимы под кодовым названием "Укрощение строптивой" работает вполне удовлетворительно. Неделя-другая жизни у Коськиных – и спесивая нахальная девица, по идее, должна превратиться в пушистого ласкового козленочка. Что и требовалось доказать.
В противном случае моя спокойная и безмятежная жизнь на "острове" может дать глубокую трещину.
Вернее, превратится в пропасть без дна – она и так уже пошла на перекос со времени моей фатальной рыбалки.
– Побольше оптимизма, девушка, побольше оптимизма! – заявил я с наигранной бодростью. – Все не так плохо, как кажется с первого взгляда. Думаю, что скоро у ваших хозяев пропадет желание трепаться попусту. Пока вы для них новенькая, а общение с новым человеком гораздо интереснее, нежели с местными аборигенами. Кстати, обещаю: когда выздоровеете, возьму вас на охоту. Она в этих местах просто великолепная. Ну, всех благ… – С этими словами я поторопился выскочить за дверь – чтобы Каролина не успела открыть рот.
Зосима неприкаянно маялся на крыльце. Я едва не сшиб его, когда выбежал наружу.
– Бузит? – спросил он с хитрецой.
– Нет. Перевоспитывается.
Мы с пониманием переглянулись и весело расхохотались.
Глава 11
Как я уже рассказывал, охота в наших местах – сплошное удовольствие. Конечно, за крупным зверем приходилось побегать, но мелкая живность – зайцы, дикие гуси и утки, перепела, серые куропатки, тетерева, глухари и прочая – бегала и летала уже за околицей, нимало не смущаясь присутствием немногочисленных жителей деревни. К осени окрестные леса буквально кишели дичью.
Нередко я даже не пользовался ружьем, а ставил на пернатую живность силки и ловчие сети. Этому меня научил Зосима. В основном, таким образом из-за своей неизбывной лени он промышлял до моего появления в деревне.
Зосима ходил со мной на охоту больше для компании, нежели по причине острой надобности в свежем мясе.
Наверное, в глазах Зосимы я был вполне приятным собеседником. Не говоря уже моей способности терпеливо, не перебивая, выслушивать его философские сентенции.
Вот и сегодня я решил отказаться от огнестрельного оружия, а захватил с собой лишь охотничий нож и сумку для дичи. Все остальное я оборудовал загодя, два дня назад. Притом совсем недалеко от дороги, которая вела на станцию, – уж больно не хотелось мне лишний раз бить ноги по лесному бездорожью.
Наверное, вирус лени от Зосимы
Первый силок принес сплошное разочарование. В него попалась глупая куропатка, но я увидел лишь разбросанные перья и несколько капель крови. Скорее всего, здесь похозяйничала лиса.
Рыжая плутовка не оставила мне даже отгрызенной куропачьей головы; а только так можно было вынуть птицу из петли. Возможно, мои охотничьи угодья посетил даже целый лисий выводок, что меня, конечно же, не порадовало.
Посещения мест, где я насторожил второй, третий и четвертый силки, оптимизма не добавили. Пусто.
Похоже, появление в деревне Каролины, подумал я с внезапно нахлынувшим раздражением, дурно повлияло даже на окрестную дичь, которая решила в срочном порядке сменить дислокацию. Так сказать, от греха подальше.
Но уже через полчаса мое мнение резко изменилось – в сетях запутался жирный глухарь-самец. По первой прикидке, на глазок, он весил не менее шести килограмм. Такая охотничья удача приободрила меня лучше, нежели рюмка моего знаменитого бальзама.
Перекинув через плечо сумку с добычей, я было направился к дороге, чтобы вернуться в деревню, но тут же застыл, прислушиваясь. Какие-то механические, чуждые природе звуки, нарушили лесную тишину. Они доносились со стороны Северьяновой гати.
Это меня насторожило и вызвало неприятные ассоциации. Я уже знал, что через Северьянову гать обычно пытаются проехать в деревню люди, которым неизвестны местные реалии. Чужие люди.
От станции до гати когда-то проложили дорогу, чтобы начать лесозаготовки, но построить приличный мост не догадались. Почему лесозаготовители так и не появились в наших местах, про то история умалчивает.
Дорога – скорее, широкая просека с жиденькой гравийной подсыпкой в не очень заболоченных местах – постепенно зарастала древесным молодняком, но по ней все же можно было при определенных условиях (в основном в засушливую пору) благополучно добраться до Северьяновой гати.
Но переправиться через топь, в которую превратился достаточно широкий ручей, не было никакой возможности. По крайней мере, каким-либо видом транспорта – точно. Бревна настила настолько изгнили, что и человеку было опасно по ним ступать.
Вопрос "что делать?" меня не волновал. Повинуясь не до конца осознанному влечению, я спрятал сумку с добычей в дупле приметного дерева, и едва не бегом, насколько позволяла местность, направился в сторону подозрительных звуков.
По дороге я очень пожалел, что не захватил с собой ружья. Что-то мне подсказывало: Иво, там тебя ждет опасность! Бди! Будь осторожен!
Но в мыслях не было даже намека на то, чтобы вернуться. Преобладало иное – желание как можно быстрее разобраться со всеми тайнами, которых за весьма короткий период набралось на воз и маленькую тележку.
А не то мой здоровый сон может вообще испариться…
Они все же рискнули вернуться. Верно говорится: как волка не корми, а у слона все равно уши больше.
Дурак, он и есть дурак, потому что никогда не делает выводов из своих неприятностей. Ну что за народ пошел такой злобный и примитивный!?