Список

Лим Юлия

Закрыв глаза, я неумело ответила ему. Подумать только: мы встречались полгода, а первый поцелуй произошел только сейчас! Но какой это был поцелуй…

Щеки тут же вспыхнули, сердце учащенно забилось. От волнения мне стало не хватать воздуха и в какой-то момент я сама разорвала поцелуй, боясь умереть в этой сладкой муке.

Тарас улыбнулся.

– Теперь иди. Спокойной ночи, Тина, – он легонько подтолкнул меня в плечо.

На негнущихся ногах я выскочила, схватила рюкзак с заднего сиденья, и, не оборачиваясь, убежала

в подъезд. Перевести дух удалось только после того, как закрыла дверь в квартиру.

Все внутри трепетало и жаждало большего. Я счастливо улыбнулась и посмотрела на свое отражение: глупая улыбка, блестящие от слез радости глаза. Никогда не думала, что смогу прослезиться вот так легко и при этом не от боли.

Стыдливо прикрыв горящие щеки руками, я поспешила в ванную, чтобы охладиться. О поцелуе всегда думаешь больше положенного, но никогда не можешь предугадать, как это воспримется в тот самый момент.

Поцелуй с Михаилом в девятом классе был неожиданностью. Поцелуй с Тарасом стал маленькой безопасной вселенной, в которую я могла погрузиться в любой момент и спрятаться в ее уюте.

* * *

– Долохова, – низким басом позвал старший охранник на следующий день.

Я вздрогнула и подошла ближе.

– Да?

– Велено тебе передать, чтобы сразу к психологу шла.

– Зачем?

– Как будто мне кто-то что-то говорит! Просто иди, – охранник привстал со стула. – Или хочешь, чтобы я тебя лично проводил?

Я замотала головой и ушла к лестнице. Какого черта? Психолог? Если из-за слухов, то почему они вызывают меня, а не одноклассников, что их распространяют?

Как только я подошла к кабинету, живот скрутило от волнения. Табличка на двери «Психолог. Крючков Геннадий Петрович» никакого доверия не вызывала. Взявшись за ручку, постояла минуты три, нерешительно нажала на нее и приоткрыла дверь.

Щелчок тут же выдал меня. Психологом оказался мужчина с залысинами, очками в позолоченной оправе и тонкими пальцами. Он посмотрел на меня, приспустил очки на нос и окинул взглядом с головы до ног.

– Долохова Юстиния Олеговна? – спросил Геннадий Петрович.

Я кивнула.

– Проходи, присаживайся.

Пока я устраивалась на кресле, он достал чистый блокнот, раскрыл его. Хруст бумаги заставил меня нервничать сильнее.

– Тебе шестнадцать лет, в эту школу перешла в прошлом году, живешь с бабушкой? – спокойный голос психолога настораживал, но в то же время живот перестало скручивать от страха.

– Да.

– Тебе не хватает денег?

– Простите?

– Расскажи, что привело тебя к проституции?

Я уставилась на Геннадия Петровича.

– Вы о чем?

– Я знаю, что у тебя из родственников только больная бабушка. Поэтому из-за слухов, что ходят по школе, мы должны проверить, чтобы наши ученики не занимались чем-то подобным.

– А…как вы собираетесь это

проверять? – я скрестила руки на груди и недовольно качнула головой.

– Сначала задам несколько вопросов, потом ты заполнишь тесты, и я буду вынужден отправить тебя на медицинское освидетельствование.

– В смысле?

– Пройдешь проверку у гинеколога, – психолог посмотрел на меня и его холодные светло-серые глаза пронзали насквозь.

– А разве это в вашей компетенции? – спросила я. – Вы не можете лезть в мою личную жизнь. На то она и личная. Как там говорится в конституции? О неприкосновенности частной жизни, да?

– Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени¹⁹, – процитировал Геннадий Петрович. – Тем не менее, мы выступаем, как образовательное учреждение, и несем ответственность за каждого ученика. У нас уже есть постановление от органов предварительного следствия. И если не хочешь ранней огласки, лучше пойдем со мной.

– Куда? Почему я должна идти с вами? – живот снова скрутило, и я невольно съежилась.

Этот чудак поведет меня к гинекологу? Лично?! Сердце зашлось в паническом ритме.

– Покажите постановление! – потребовала я, повысив голос.

Геннадий Петрович вытащил из папки файл, в котором лежал документ. Печать, подпись, – все настоящее. Наверное… Я почувствовала, как на лбу выступила испарина.

– Теперь уверена? – спросил психолог.

Я кивнула.

* * *

Меня трясло от волнения. Впервые я была у гинеколога в девятом классе и уже тогда мне не понравился процесс. Это бесцеремонное вторжение в личное пространство до сих пор доводило меня до стука в зубах.

Может, виновато воспитание. Бабушка старалась не говорить со мной о подобных вещах, ограждать от лишней пошлости, но Анжела давала слишком много фанфиков, которые моя любопытная психика проглатывала в считанные минуты.

Одно дело знать, как происходит физический контакт с кем-либо, другое дело испытывать это. С Тарасом мы впервые поцеловались и это был мощный прорыв, по сравнению с привычными объятиями. Он никогда не говорил со мной на тему секса, не склонял к каким-либо интимным действиям, и я была уверена, что к нужному моменту жизнь меня подготовит.

Но не таким же способом!

– Успокойся, Юстиния. Это всего лишь осмотр, – сказал Геннадий Петрович, сидящий рядом со мной у входа в кабинет.

– Вам легко говорить, – сквозь зубы ответила я, – не в вас будут лезть.

Он благоразумно промолчал.

Когда пришла моя очередь, сначала в кабинет зашел психолог. Он был там около минуты, затем открыл дверь и многозначительно посмотрел на меня:

– Заходи.

То, что происходило дальше, мне до сих пор хочется стереть из своей памяти. Геннадий Петрович вышел в коридор, а дверь закрыли.