Список

Банников Иван

– Признаться, да, – кивнул Владимир с серьёзным видом. – Это мне на самом деле должно быть стыдно. Я пребывал в плену позорных предрассудков.

Я смотрела на него, стоящего на коленях, и думала о том, что мне придётся стерпеть какое угодно издевательство и унижение, если я хочу поселиться в этой шикарной квартире с перспективой на бессмертие.

– Теперь я люблю тебя ещё больше, – он согнулся пополам и снова принялся целовать мои ступни. – Ты святая.

– Ой, ну прекрати, – я смущённо захихикала.

– Ты прощаешь меня,

невестушка? – Владимир обхватил руками мои колени и широко улыбнулся.

– Я же вижу, как ты искренне раскаиваешься.

– Тогда продолжим.

Он резко вскочил и потянул меня к кровати. Надо отдать должное, он не взял желаемое прямо сразу, а сначала устроил продолжительную прелюдию, наполненную разнообразными удовольствиями и наслаждениями. И только когда я в который раз ощутила блаженство, он наконец-то вознаградил себя актом дефлорации.

Вообще я по определённым причинам всегда полагала, что не смогу испытывать удовольствие от секса. И Владимир, сам того не зная, успешно снял это заклятие, преодолев мой страх и неуверенность. Он подарил мне свободу от чёрного прошлого, которое грозило навсегда сделать меня фригидной.

Потом мы лежали на кровати и ели настоящие фрукты, которые доставил по воздуху робот. Мне никогда не доводилось пробовать фрукты, выросшие на деревьях, поэтому я получила очень интересный опыт. Синие сливы оказались ярче и интереснее, чем розовые яблоки и светло-жёлтые груши. Впрочем, я съела всё, что перепало на мою долю, потому что за пределы Центра такая еда никогда не попадала и никому из «серых» не светила.

Мы смеялись над остроумными шутками Владимира, он рассказывал пустяшные истории из своей долгой жизни, то и дело прижимал меня к себе и демонстрировал сильную привязанность. Я купалась в его бархатном голосе, лучистом взгляде и широкой улыбке. Наивная детская мечта о принце и Золушке воплотилась в жизнь в самом лучшем виде. И теперь будущее виделось мне сплошь радужным и благополучным. Теперь я знала, что долгие годы напряжённой учёбы и старательной работы не были напрасными.

Когда фрукты были съедены и прозвучала двадцатая по счёту весёлая история, Владимир встал с кровати и потянулся, демонстрируя превосходное молодое тело. Трудно было так сразу привыкнуть не отводить глаза и не краснеть от стеснения, поэтому я украдкой кидала на него жадные взгляды и надеялась на то, что сегодня случится продолжение.

Похрустывая суставами рук, начальник прошёл по комнате, посмотрел на настенные электронные часы, чуть нахмурился, потом почесал грудь и повернулся к окнам.

– А ведь тебе не доводилось заниматься этим на балконе?

Я похолодела от ужаса. Нет, только не надо заставлять меня выходить туда! Пятьдесят шестой этаж, чёрт возьми! Сто семьдесят метров от земли! Это на целых сто шестьдесят восемь метров больше, чем положено.

Уж не знаю, отразилось ли моё смятение на лице, но Владимир засмеялся и протянул руку.

– Пойдём, тебе нечего бояться, балкон капитальный

и ограждение там такое, что и слон не выпадет.

Я не хотела выходить на балкон. Не желала подходить к краю и видеть ужасающую пропасть. Всем нутром протестовала против такого насилия над собой. Но ради замужества встала и растерянно посмотрела по сторонам.

– Что ты ищешь? – усмехнулся Владимир.

– Что-нибудь надеть, там же холодно.

– Температура воздуха плюс семь градусов, – тут же услужливо сообщила система дома.

– Божечки мои, тебе и правда нужно что-нибудь на себя накинуть, – он подошёл к встроенному шкафу, который немедленно раздвинул зеркальные створки, – а то до Укола не избежать нам соплей и прочих прелестей переохлаждённого смертного организма. Так… Ну… О, могу предложить это.

На свет появился пушистый домашний халат, определённо женский. Я не стала задумываться о том, кто носил его до меня, и как он тут вообще оказался. В конце концов, мой начальник ведь свободный мужчина, и мог приглашать к себе кого угодно. И я не в праве ревновать. До Укола, по крайней мере…

Тёплый халат приятно покрыл меня с шеи до пят. Одна из стеклянных панелей распахнулась, и в квартиру ворвался холодный ветер, насыщенный запахом пыли.

Владимир подошёл к выходу на балкон и протянул руку. На красивых губах застыла приятная улыбка, но при этом он смотрел на меня требовательно и словно ждал. Происходящее походило на некое испытание. Должно быть, он хотел проверить, насколько далеко я готова пойти ради замужества и бессмертия.

Что ж, милый, тогда вот тебе доказательство, что я готова практически на всё.

Стараясь не колотиться от страха, я подошла к нему и вложила пальцы в его ладонь. И меня сразу же потащили на свежий воздух.

– Ты не представляешь, как я люблю любоваться городом с этого балкона, – ворковал Владимир, пока я сражалась с животным ужасом, от которого заплетались ноги и язык. – Смотрю на его огни, на биение пульса. Тебе тоже понравится.

«Оставь меня в покое!», – хотелось мне закричать, но я мужественно шла к прозрачному стеклянному бортику высотой не выше метра.

Несмотря на ледяной ветер, который стремился выдуть из меня тепло и душу, я покрылась холодным потом. Ноги стали ватными, и всё сложнее было передвигать их так, чтобы не выглядеть при этом паралитиком, разбитым инсультом.

– Именно с высоты этой башни видно, из чего состоит город. И отрадно, что со временем панорама меняется, а уж я тут наблюдал больше девяносто тысяч закатов и рассветов.

– Настоящих? – только и смогла я выдавить из себя.

– Нет, конечно же, глупышка, – рассмеялся он. – Проекции на куполе, другого варианта не может быть. Смотри, как красиво!

Я натужно сглотнула слюну и зажмурилась. «Открой глаза! – приказывала я себе снова и снова. – Открой глаза! Открой!». Организм отказывался подчиняться воле, скованный невероятным страхом.

Конец ознакомительного фрагмента.