Список холостяков

Фэйзер Джейн

— Приезжал мистер Энсор и интересовался мисс Кон, — объявил он с порога.

Пруденс подняла голову от расходной книги, которую держала на коленях:

— Он сказал, зачем она ему нужна?

— Нет, мисс Пру.

— А вы сказали ему, где она? — спросила Честити, разбиравшая чулки, откладывая те, которые нуждались в штопке.

— Нет, мисс Чес.

— Ну, тогда все в порядке, — улыбнулась ему Честити.

— Могу я спросить, что случилось? — осведомился Дженкинс.

Честити нахмурила лоб:

— Мне кажется, будет лучше, если Кон сама вам

скажет. Это не наше дело.

Дженкинс поклонился:

— Понимаю, мисс Чес.

Он оставил их заниматься дальше рукоделием и подсчетами, прекрасно понимая, что произошло.

— Ты уверена, что готова к этому, Констанция? — спросила Эммелина, складывая бумаги в стопку на столе, стоявшем у входа.

— Да, пора мне выйти из подполья, — сказала Констанция с мрачной улыбкой.

Она собиралась произнести речь на сегодняшнем собрании.

— Твое решение, полагаю, никак не связано с этим невероятным разоблачением в «Леди Мейфэра»? — поинтересовалась Эммелина, бросив на нее изучающий взгляд. — Полагаю, ты уже видела его. Похоже, все его видели.

— Да, я видела его, — коротко ответила Констанция. — И я виню себя за то, что привела сюда этого человека. Не могу понять, как я могла быть настолько слепой.

— Но кто мог узнать, каковы его истинные цели? — с удивлением спросила Эммелина. — Согласись, все это очень интригует.

— Очень, — согласилась Констанция.

— И мы сразу же поверили, что все это правда, — задумчиво сказала Эммелина. — Хотя не было представлено никаких неопровержимых доказательств.

Констанция взглянула на нее:

— Я не сомневаюсь, что все так и есть.

— Ну что ж, ты знаешь его лучше, чем я.

— Я думала, что знаю его.

Эммелина кивнула и решила оставить эту тему.

— Сегодня на собрании могут присутствовать представители прессы, чтобы послушать твою речь, — предупредила она. — Ты готова к этому?

— Я готова к тому, чтобы открыто заявить о своих взглядах, — ответила Констанция. — Мой отец, конечно, придет в ярость, но ему придется смириться.

— А твои друзья?

— Настоящие друзья меня не оставят. Что касается остальных — не велика потеря.

Констанция вовсе не была так равнодушна, как хотела казаться. Ее беспокоило не столько предстоящее выступление перед публикой и признание своего членства в союзе. Она боялась, что кто-нибудь может заподозрить ее в причастности к «Леди Мейфэра». Но ее сестры были готовы к этому, признав, что пришла пора Констанции открыто заявить о своих политических убеждениях. Если же пойдут какие-либо слухи, они будут все отрицать.

Констанция взошла на трибуну, чтобы еще раз просмотреть свои записи. Зал постепенно наполнился народом. Люди отряхивали зонтики, снимали мокрые шляпы и пальто. В воздухе распространился запах влажной шерстяной ткани. Констанция подумала, что из-за дождя многие могут не прийти. Ее очень интересовало, видел ли уже Макс «Леди Мейфэра». Ее волнение нарастало. Что он сделает? Он непременно как-то отреагирует. Другой на его месте мог бы спустить

это на тормозах, но только не Макс. И наряду с волнением ее не покидала тревожная мысль, что, возможно, она зашла слишком далеко. Этот выпад был слишком личным. Ее сестры ничего не сказали ей о статье, хотя она полагала, что они прочитали ее прежде, чем Пру отнесла ее в типографию. И их молчание уже о многом говорило.

В глубине души Констанция признавала, что личный характер ее мести проистекал из чувства обиды и ощущения, что ее предали. Этот выпад нельзя было назвать благоразумным, и, хотя она чувствовала, что он был оправданным, она не могла не испытывать беспокойства при мысли о том, как Макс на него отреагирует. Она признавала, что он имел полное право нанести ей в ответ такой же беспощадный удар.

Она оторвалась от своих записей, когда остальные члены президиума присоединились к ней на трибуне. Зал был заполнен на две трети. Привратник уже закрывал входную дверь, когда на пороге появился Макс Энсор.

Констанция похолодела.

Взгляд Макса был направлен прямо на нее. Она видела только его глаза, сверкавшие холодным синим огнем. Констанция с трудом сдержала желание спрятаться от их обжигающей ярости, от горевшей в них решимости.

Было очевидно, что он прочитал последний выпуск «Леди Мейфэра». И так же очевидно было то, что в тот вечер он видел у них на столе пробный выпуск этого издания и, сопоставив факты, пришел к правильному выводу.

Но тут же ее собственный гнев вернулся с прежней силой, прогнав волнение и тревогу, которые она испытала при виде его. Как он посмел явиться сюда? Что он намеревался еще узнать? Неужели он рассчитывал, что ему позволят остаться теперь, когда его обман раскрылся?

Она взглянула на свои руки. К ее удивлению, они совсем не дрожали. Она заговорила, и ее голос разнесся по залу, заставив всех собравшихся умолкнуть:

— На это собрание допускаются лишь те, кто поддерживает Женский социально-политический союз, мистер Энсор. Мы не хотим видеть в наших рядах шпионов. Я прошу вас удалиться.

Макс этого не ожидал. Ее дерзкая прямая атака поразила его. Он шагнул вперед.

— Должна предупредить вас, сэр, что, если вы не покинете собрание по своей воле, здесь найдется немало людей, которые помогут вам это сделать. — В ее голосе прозвучала едкая ирония. — Я полагаю, представителей прессы, сидящих в зале, эта история очень заинтересует.

В зале воцарилась мертвая тишина. Казалось, никто не смел даже вздохнуть. Все взгляды были устремлены на мужчину, стоявшего на пороге с перчатками в руках и защитными очками, надетыми поверх мокрой фуражки.

Макс с трудом верил, что он не ослышался, но не собирался проверять, решится ли она осуществить свою угрозу. Ему оставалось лишь признать поражение и удалиться.

— Мы с вами еще посчитаемся, мисс Дункан. Можете быть уверены.

Он не повысил голоса, но каждое слово было отчетливо слышно. Потом Энсор резко повернулся и вышел из зала, громко захлопнув за собой дверь.