Список холостяков

Фэйзер Джейн

— Ну, это просто, — сказала Чес, садясь в экипаж. — На следующем же приеме внимательно посмотрим по сторонам. Мы найдем множество женихов и девиц на выданье.

— И составим нашу собственную картотеку, — подхватила Констанция. — Просто и гениально! — Она хлопнула в ладоши. — У меня уже есть на примете серая мышка, даже несколько. Что вы скажете о Миллисент Хардкасл? Я знаю, она уже далеко не девочка, но еще не потеряла привлекательности и всегда утверждала, что ненавидит Лондон.

Пруденс выглянула в окно и сказала кебмену:

— Манчестер-сквер,

десять, пожалуйста.

Макс Энсор стоял под часами в центре вокзала Ватерлоо, являя собой островок спокойствия посреди оживленно гомонившей и суетившейся толпы. Вокруг пыхтели поезда, время от времени издавая пронзительный свист. Взмокший носильщик, толкавший перед собой груженую тележку, пронесся мимо Макса, заставив его отступить в сторону. Позади носильщика, едва поспевая за ним, почти бежала женщина на угрожающе высоких каблуках, опираясь на руку краснолицего мужчины.

Была пятница, половина двенадцатого утра, и Макс полагал, что Дунканы и их гости прибудут на вокзал заблаговременно. Он не мог представить себе ни одну из сестер спешащей. Его камердинер уже отнес чемодан и ракетки на платформу и расположился в том месте, где по прибытии поезда должен был остановиться вагон первого класса.

Внезапно Макс увидел сестер, вошедших с центрального входа. Как он и ожидал, они неторопливо продвигались вперед в сопровождении двух носильщиков. Макс очень удивился, увидев, что лорда Дункана с ними не было. А ведь сестры уверяли, что их отец поедет вместе с ними.

Констанция издали помахала ему, потом, приблизившись, протянула руку:

— Макс, вы приехали так рано!

Он легко коснулся губами ее щеки, словно они были давними друзьями. Потом он повернулся и пожал руки Честити и Пруденс.

— Где ваш багаж, мистер Энсор? Впрочем, это смешно. Если Кон называет вас Максом, мы тоже можем не соблюдать формальностей. Я буду называть вас Максом. Итак, где ваш багаж, Макс? — спросила Честити, глядя на Макса из-под широких полей очаровательной шляпки, украшенной лентами из газа.

Трудно было заподозрить, что эта шляпка переживала уже четвертую реинкарнацию.

— Марсел отнес его на платформу. Надеюсь, вы не возражаете, что мой камердинер сопровождает меня? Если вам негде его разместить, я с легкостью обойдусь и без него.

— Ну что вы, какие могут быть проблемы! Дэвид Лукан, например, никуда не ездит без своего камердинера, который шпионит за ним и обо всем докладывает его матери. Бедняжка Дэвид и шагу без него ступить не может, — с милой улыбкой прощебетала Честити.

— Платформа двенадцать, мадам, — многозначительно напомнил один из носильщиков, перекладывая тяжелые сумки из одной руки в другую. — Поезд подойдет с минуты на минуту.

— Ах да, конечно, пойдемте!

Легкой грациозной походкой Констанция направилась за носильщиками. Макс шел рядом с ней.

— Ваш отец не будет вас сопровождать?

— Да… нет… все это так досадно! — ответила Констанция. — Я расскажу вам, когда мы устроимся в купе. И

у вас есть все основания быть недовольным.

Макс подозрительно посмотрел на нее, но ничего не сказал, пока все четверо не расположились в купе первого класса, предварительно убедившись, что багаж надежно уложен. Расплатившись с носильщиками, Макс отослал Марсела в вагон третьего класса.

— Во всем виноват граф Беркли, старый друг отца, — сказала Честити, снимая шляпку. Потом она привстала на цыпочки и положила шляпку на полку для багажа. — Он только что купил автомобиль и предложил отцу отвезти его в Ромзи.

— Конечно же, папа не мог не согласиться, — подхватила Констанция. — И это ставит меня в очень неловкое положение. Вы с таким пониманием отнеслись к нашей маленькой просьбе, а теперь все насмарку.

— Наоборот, — с галантным поклоном ответил Макс. — Теперь я имею возможность путешествовать в обществе всех сестер Дункан.

— Вместо того чтобы довольствоваться только моим, — с притворным вздохом сказала Констанция. — Уверена, что я была бы скучным компаньоном.

Девица откровенно насмехалась над его избитым комплиментом, как и в тот вечер в ресторане, когда она обвинила его в неискренности. Макса возмутило то, что она так упорно отвергает принятые в свете правила поведения, даже когда дело касается пустого комплимента.

— Да, это так, — согласился он. — Люди, не умеющие с благодарностью принять комплимент, не всегда могут составить приятную компанию.

У Констанции расширились глаза. Она не ожидала ответного выпада, кроме того, ее никогда прежде не обвиняли в неблагодарности. На мгновение она даже лишилась дара речи.

Склонив голову набок, Констанция с виноватым видом улыбнулась. Мать часто предупреждала, что острый язычок не доведет ее до добра. И даже Дуглас мягко упрекал ее, когда она не могла удержаться от ядовитой остроты. Он говорил, что нельзя изощряться в остроумии за счет окружающих. Однажды он даже сказал, что это на редкость непривлекательное качество в человеке. Констанция вспомнила его негромкий голос, такой ласковый и в то же время серьезный, и, закусив губу, резко отвернулась и стала смотреть в окно, чувствуя, как ком стоит у нее в горле. Видимо, она была бы гораздо добрее и терпимее к людям, если бы Дуглас не погиб. Так что остается лишь внимательнее следить за своими словами. Особенно в обществе Макса Энсора. Она почувствовала невольное уважение к столь достойному противнику.

Макс поднялся, открыл окно и выглянул на платформу:

— Кто-нибудь из ваших гостей поедет этим поездом?

— Надеюсь, что нет, — ответила Пруденс. — Мы обычно специально едем ранним поездом, чтобы оказаться на месте раньше них. Большинство едут двухчасовым и прибывают в Ромзи как раз к чаю.

Дверь купе открылась, и на пороге появился официант в униформе.

— Уважаемые леди… сэр, будете ли вы обедать у нас? — с поклоном спросил он.

— Да, конечно, — ответила Констанция, к которой уже вернулось самообладание.