Список для чтения
Шрифт:
– Если тот мужчина подаст Деву официальную жалобу на тебя, то ты уволена.
Алейша поерзала на сиденье.
– Послушай, вообще-то я сегодня здесь отдыхаю, а не работаю, так что не мог бы ты приберечь это…
– И это просто ужасно – нагрубить восьмидесятилетнему старику. Я не знаю, что у тебя там за неприятности, Алейша, – тон Кайла немного смягчился, – но постарайся быть приветливой с людьми. Простая улыбка или приветливое лицо могут поднять человеку настроение. А ты его испортила. Стоило ли оно того? Испытала ли ты удовлетворение?
Алейша снова помотала головой,
– Вот именно. Если увидишь его снова – порекомендуй ему книгу.
– Я же пыталась, а он убежал! – вмешалась Алейша, но Кайл проигнорировал ее, продолжая свою заранее отрепетированную речь.
– Почитай что-нибудь. – Он указал на «Убить пересмешника» в ее руке. – Если тебе понравится, тогда посоветуй ему это прочитать. Это же просто. Прочти книгу. Порекомендуй книгу. Знаешь, даже если она тебе не понравится, все равно порекомендуй. Вкусы у всех разные, и, как говорит моя бабуля, «нищие не выбирают».
Алейша вздохнула и наблюдала, как Кайл с важным видом отходит обратно к своему столу, очевидно ощущая себя боссом.
Она снова вернулась к книге и открыла ее наугад, где-то в середине. На корешке были заломы в нескольких местах, но ей хотелось оставить на книге свой след, и она согнула ее пополам. Это оказалось не так приятно, как она ожидала. Книга была мягкой, податливой… тепло библиотеки превратило клей в желе.
Она вернулась к первой странице. Но все время ее что-то отвлекало, девушка то потеребит страницы, то уберет волосы, беспорядочно падающие на лицо, то почешет нос. Она не воспринимала текст. Алейша фокусировала взгляд на словах перед ней, но сосредоточиться не получалось.
Она была дурой, неудачницей. Сдавшись, она вжалась в выцветшее оранжево-розовое кресло и обвела глазами комнату. Несколько человек читали и просматривали книги. Это были настоящие читатели, люди, которые ощущали себя на своем месте. Книжные черви. Книжные фанаты.
– К черту! – прошипела она себе под нос, собрала вещи и запихнула их в сумку. Книга по-прежнему лежала на столе. Она не знала, забрать ее или оставить. Девушка огляделась, а потом сунула в сумку и книгу.
Писк библиотечной сигнализации сопровождал ее выход, ведь в сумке лежала украденная ею книга.
Глава 5. Мукеш
Мукеш лежал на спине, когда позвонили в дверь. Он что, уснул? Рохини и Прия должны были появиться только через несколько часов, во всяком случае, ему так казалось. Он с трудом поднялся, поскрипывая и кряхтя, спина не разгибалась. Ему захотелось выругаться, но Мукеш не стал этого делать.
Он с нетерпением ожидал встречи с внучкой и с дочкой. Но он знал, что вихрь по имени Рохини вот-вот настигнет его… И хотя он уже много раз переживал его, сейчас был не уверен, что готов к нему после бесцельно прожитого дня. Раньше пятница была днем отдыха, днем, когда они с Наиной посвящали самим себе. Теперь по пятницам он обычно ничего не делал.
Мукеш медленно поплелся вниз по лестнице, держась за перила по обеим сторонам. Знакомый Рохини, мастер по ремонту, установил
Сквозь матовое стекло с морозным узором в центре входной двери он увидел голову и плечи женщины. Он узнал бы ее при любых обстоятельствах.
Он глубоко вздохнул и открыл дверь.
– Рохини, дочка! – воскликнул он, приветственно раскрывая объятия, стараясь, чтобы его голос звучал ясно и бодро.
– Папа, – ответила она, проходя внутрь, избегая его распростертых рук. За ней вошла Прия, крепко держа в маленьких ручках книгу.
– Прия, входи, дорогая.
Не тратя времени на приветствия, Рохини быстрым шагом протопала прямо на кухню и принялась шарить в шкафах. Несколько раз она неодобрительно поцокала языком. Мукеш перевел взгляд на Прию, надеясь обменяться с ней приветственными возгласами, но она уже забралась с книгой в кресло Наины, расположенное в гостиной.
– Папа! Что это? – позвала его Рохини. Она держала в руке пластиковый контейнер с рисом, который простоял у него в холодильнике несколько дней, а может, и больше. – Это отвратительно!
– Извини, дочка, поверь, я не собирался это есть.
– Никогда не ешь рис, которому больше одного дня, папа!
– Дочка, не волнуйся. – Он проковылял к ней, забрал у нее контейнер и выбросил его содержимое в ведро для пищевого мусора. – Готово! С глаз долой – из сердца вон. – Но Рохини уже направлялась к кухонной раковине.
– О-хо-хо, – озвучила она свое отвращение, точь-в-точь как это делала Наина. – Как долго стоят здесь эти тарелки, папа? Это же так негигиенично! У тебя опять заведутся муравьи – они обожают такую жаркую погоду.
– Рохини, прошу тебя, дочка, присядь, а я приготовлю тебе чаю.
– Нет, папа! Я должна все это перемыть. Ты думаешь, я прихожу ради чая? Я прихожу, чтобы позаботиться о тебе. Хорошо, что мама этого не видит.
Мукеш понимал, что последняя фраза вырвалась у нее только от разочарования, но тем не менее больно ранила. Он заметил, что за последний год Рохини упоминала маму только для того, чтобы упрекнуть его, что он живет в свинарнике.
Он слишком устал, чтобы спорить. Вместо этого он побрел в гостиную и тяжело опустился в кресло, стараясь не обращать внимания на непрерывные ворчания и стоны Рохини, которая обнаружила трещины в дверце шкафа («Я же говорила, что могу позвать кого-нибудь, чтобы починил! Это почти новая кухня, как можно доводить ее до такого состояния, папа!»), многочисленные банки бобов маш в холодильнике («Папа, очень вредно для здоровья, если ты ешь только это! Я знаю, мама всегда говорила, что в них много клетчатки, но ты должен питаться сбалансированно, папа, как велел тебе доктор!»), три пустые упаковки из-под его любимого пакетированного чая в мусорном ведре («Папа! Ты испортишь остатки зубов, да и для твоего диабета это нехорошо! Мама говорила, этот чай только для особых случаев. Я же показывала тебе, как заваривать листовой чай».)