Spintriae
Шрифт:
— Ореолы в норме, повреждений нет. Очевидно, противник только обозначил нахождение установок, их работоспособность, а затем покинул систему.
Парангоски уточнила:
— Кто это был? Цитадель, батарианцы?
Моя голограмма сменилась изображением очень характерной летающей креветки.
— Корабли-кальмары, адмирал. Жнецы. Сценарий атаки один и тот же в обоих случаях: на ускорении выходят у Ореола, провоцируют систему защиты на атаку, уходят. Разведка боем. Системы Ореола не обнаружили устройств слежения или новых контактов. Сейчас жнецов в системе или в радиусе работы сенсоров нет, адмирал.
Проверено. Сенсорные системы
— Оставить зонды, на случай, если вернутся. И следуйте по следующим координатам.
— Отправляемся к Ореолу пять-ноль, адмирал, — подтвердила я.
Нумерация Ореолов введена по причине того, что выжженые импульсом системы Ковчег не восстанавливал (на кольцах были образцы Паразита, возвращать установку для ремонта просто опасно), а построил дублирующее кольцо. Так что оригинал имеет обозначение ноль, замена — один. За пять лет успели восстановить два кольца из семи.
Корабль вновь вошел в пространство скольжения, а ядро продолжило отслеживать другие действия, совершаемые аватарой (её заменили) и одержимыми.
Смена фокуса контроля.
Параллельно с этим Томоко достигла точки задания и приступили к ловле контрабандистов с помощью местных. В отличие от Венеции, Севастополь — двухсотмиллионный блок миров, производящий и продающий весьма широкую номенклатуру товаров. По большей части гражданского назначения, востребованных в колониях. Техника, инструменты, станки. Гравитационные панели. Которые начали куда-то испаряться.
А когда месяц назад силы СВР схватили волуса, стало понятно, куда именно. Волус особенно и не отрицал, что их интересуют технологии людей, выполненные на иной научной и технической базе. И которые легально им не продают. Что искренне их огорчает, такая вот торговая драма.
И командование, немного подумав, решило поставить эту контрабанду под контроль, чтобы повстанцам оборудование не продавали, а только тем, кому можно. Собственно, то, чем занимается госпожа Осман и Томоко, то есть моя одержимая. Заключают сделки и бьют по рукам несогласных от имени ККОН. Если силы Цитадели смогли на трофейной технике или с саларианской версией двигателя Шоу-Фуджикавы добираться до наших миров, проще возглавить, а не запрещать. Всё равно будут лезть. Параллельно проследят, чтобы эти креативные личности не узнали слишком многое. И поработают над имиджем людей, у СВР так-то специальный отдел для этого есть.
Смена фокуса контроля.
Джейкоб Райес и Дана на Ковчеге, занимаются материаловедением. Просто потому, что ударно не хватает специалистов. Полностью стабилизировать кадровый голод ученых за десятилетие так и не удалось. Слишком много информации и специалистов нужно, а для копирования маяком нужны обученные шаблоны. Что, при условии постоянного обновления баз данных. невыполнимо. Я по возможности помогаю и систематизирую данные, как сказал Джейкоб:
— ИИ могли бы освоить всё это за год.
Я тогда поинтересовалась:
— А это плохо?
Мужчина, не отрываясь от вычислений, возразил:
— Для самих ИИ? Нет, конечно. Для людей плохо. Мы от такой кучи свалившихся на нас технологий совсем перестали развиваться. Мы сейчас роботам даже на мозги для размножения не нужны. Если все скинуть на синтетиков, то нахрена вообще мы
Двусмысленность вопроса я оценила (Джейкоб о моей природе как Даны не знает). Но возразила:
— Ну, всегда есть генетика, кибернетика, — ответила я, — что Предтечи, что люди улучшали себя. Станем лучше, и уже роботы будут корить себя за ненужность.
Мужчина кивнул, усмехнувшись.
— Верно, верно, Дана. Но во всем этом не будет смысла, если на выходе мы получим тех же Спартанцев. Боевых животных, по сути. Не ученых, не супертактиков, а спецназ, который хорошо режет глотки, но в быту бесполезен. Смысл, если роботы могут так же? Я не сторонник ограничений ИИ, но надо и самим не забывать расти.
Я с тезисом согласна. Если люди хотят становиться лучше — это хорошо. К сожалению, пока система обучения «внушением» применяется только в закрытых программах или крупномасштабных, например пилоты «пеликанов», которых можно штамповать, как на фабрике. В том числе в рамках долговременных тестов и влияния копирования на нервную систему. Именно так обучали экипажи «Бесконечностей», «Бесконечной Воли» и «Юпитеров» новых серий.
Успешно, факт. Основная проблема программы — идеологическая. Никто не хочет давать потенциальным повстанцам матрицу обучения для работы или создания новейшей техники. Поэтому, хотя система «записи опыта» внедряется в том числе в академиях крупных миров, подготовка ценных специалистов все еще занимает годы и годы проверок и обработки. Ну а пока командование перестраховывается, у нас кадровый дефицит.
Смена приоритета внимания.
Спустя еще две недели мы прибыли к Ореолу пять-ноль. К разрушенному Ореолу пять-ноль. Искореженные обломки кольца, длиной в тысячи километров, испещренные следами лучевого оружия, трещинами и следами внутренних взрывов. Видно, что кольцо раскалывалось на части, пока системы, лишившиеся стабильности, разрушали его изнутри. И сейчас от прекрасного в своей колоссальной чудовищности механизма осталось два десятка оплавленных обломков. Кое-где видны продолжающиеся реакции, вышедшие из строя силовые установки продолжают прокачивать энергию, разрушая механизм изнутри, расплавляя его и пуская по поверхности реки жидкого металла, текущие в трещинах и разломах.
Мостик замолк. Капитан, накрутив усы, присвистнул.
— Это определенно проблемы. Кхаэла, с повышенной до боевой.
Голограмма кивнула:
— Да, капитан, — и уже по громкой связи, — внимание экипажу. Боевая тревога. Всем приготовиться к контакту с противником.
Сама же всеми возможными способами сканирую территорию. Капитан молча подошел к проектору, глядя на возникающие на карте новые отметки.
— Обломки кольца. А это… следы боя?
В одной из частей Ореола заметны следы сильного взрыва. И там же, не особенно далеко, обломки.
— Запускаю зонд, капитан. Скоро всё станет ясно.
Весь мостик прилип к точке, которая на карте отделилась от отметки корабля и двинулась в поле обломков. В процессе движения можно было наблюдать через камеры зонда как разрушенное кольцо с разных ракурсов, так и иной мусор. Постепенно, по мере приближения, я отметила черные точки. Которые превратились в искореженные остовы кораблей. Три. Пять, семь целей.