Спи ко мне
Шрифт:
– Мы должны им всем помочь? – тихо спросил Рыба.
– Мы им и так помогаем. Боги выслушивают их жалобы лично и делают понимающие лица. Теперь боги – на их стороне, – так же тихо ответила Наташа и важно кивнула очередному просителю. Рыба скопировал этот жест. Проситель понял, что боги отметили его особым образом, и вприпрыжку побежал куда-то, выкрикивая: «Меня избрали! Меня!»
Солнце клонилось к закату. Наташа сделала знак Верховному жрецу, тот остановил нескончаемый поток жалобщиков и угодливо подбежал к самозваным богам.
– Эти невежественные люди
Из пёстрого рукава показался краешек толстенного свитка:
– Записываю сюда всё, что противоречит данным вами законам. А до меня отец записывал. А до того – его отец…
– Похвальная работа, – сказала Наташа, – продолжайте в том же духе. Но мы здесь не за этим. Сейчас я открою тайну нашего возвращения.
Верховный жрец весь превратился в слушающую и понимающую статую.
– Мы вернулись, чтобы найти хотя бы одного человека, который полностью доволен тем миром, который мы для вас сотворили! – торжественно произнесла Наташа. – Того, кто не будет жаловаться, а просто скажет нам, как хорошо ему живётся.
– Полностью доволен? – повторил Верховный.
– Совершенно, то есть – абсолютно. Идите и приведите его к нам. И не пытайтесь обмануть Пресветлых!!!
Обескураженный жрец вернулся к людям. Слова богов передавали из уст в уста, от человека к человеку. Толпа недовольных таяла на глазах, и вот не осталось уже никого – все отправились в город, на поиски счастливчика, который, конечно, не пошел на встречу с богами, потому что жаловаться ему не на что, и вообще, есть, чем заняться.
Рыба поднялся с валуна, потянулся, огляделся по сторонам.
– Ты здорово придумала, – признал он.
– Чему вас только учат в ваших школах? У нас любому младенцу известно, что боги спускаются на Землю просто погулять. А людям велят, чтоб те доставили им то, чего нет: доброго человека какого-нибудь. Иначе от бесконечных жалоб можно сойти с ума – тут и божественного терпения не хватит, не то что человеческого.
Мир без людей был первозданно прекрасен. Опускался за горизонт алый диск солнца. Прямо на камнях расцветали крошечные вечерние цветы, похожие на сирень. Лёгкий ветер обдувал лица. Среди камней музыкально стрекотали цикады – словно кто-то постукивал костяными молоточками по деревянным трубкам разной длины. Боги сидели на пороге пещеры, прикрыв глаза и прижавшись друг к другу.
Наташа проснулась до звонка будильника и почувствовала абсолютное умиротворение, какого не испытывала уже очень давно. И даже предстоящий концерт лондонской группы, к которому она так тщательно готовилась всё это время, казался всего лишь очередным сном.
Глава тридцать четвёртая. Вторая буква, вторая цифра
Наташа стояла на пустой, ещё тёмной сцене. За её спиной рабочие собирали декорации. Уборщик, с трудом передвигая ноги, перемещался по танцполу и специальными
Через несколько часов в клуб начнут подтягиваться первые зрители. Но Наташа нарочно пришла заранее, чтобы всё проверить, осмотреть и предвосхитить.
Глядя в зал, она вдруг засомневалась – а придёт ли хоть кто-нибудь? А вдруг концерт провалится, лондонская звезда впадёт в депрессию, выпьет все напитки из мини-бара в гостиничном номере, разобьёт телевизор, подожжет кровать – а платить за это буйство придётся Наташе? Или – вдруг зрителей будет слишком много, им не хватит алкоголя, они устроят драку, всё здесь разнесут – а платить, опять-таки, будет Наташа? Или…
– Здорово! – отвлекла её от мрачных мыслей Снусмумра. – А я вот пораньше решила прийти.
– А как… да, привет… как ты вошла? Я же ещё списки на вход не отнесла. Тут режимный объект, тебя должны были задержать.
– Ха! Меня задержать! Два раза ха! Да я в любой клуб пройду, у меня на лице – пожизненная проходка. Видишь – написано – эта девочка артист, пропускайте её без вопросов, а за спиной у ней орудие труда – гитара.
Наташа вгляделась в лицо старой подруги, но никаких надписей не обнаружила.
– Ермолаева, расслабься. Эту надпись видят только охранники, сторожа и ОМОН. Раз ты не видишь – значит, рано тебе ещё в охранники идти. Это была моя тебе добрая весть. За добрую весть мне положен обед. Где мой обед?
– Обед будет. Но сначала мы с тобой ещё раз обойдём все ключевые места и ты свежим глазом посмотришь – всё ли в порядке.
– На сытый желудок и глаз свежеет.
– Я сказала – будет обед. Всё, за мной. Заодно отнесём список на вход.
Повторный осмотр стратегических точек показал, что придраться пока не к чему. Наташа достала из объёмистой кожаной папки «Главный план всего» и вычеркнула первый, второй и двенадцатый пункты: «Проверить заранее помещ.», «Список охране» и «Снусмумра на месте».
– Вот она я, на месте, чего ты меня вычёркиваешь? – заглядывая ей через плечо, обиженно сказала Снусмумра.
– Даю установку: «Пока не поем – я глух и нем». «Я» – в смысле ты.
Снусмумра прикрыла рот ладонью и замычала на все лады, изображая внезапную немоту:
– М-м-м-м!
Чрез пару минут до неё дошло, что можно таким манером слегка разогреть связки перед выступлением.
– Ми-ме-ма-мо-му-мы-мя! – послышалось её громогласное пение где-то в коридоре, возле гримёрок.
Вскоре явились Кэт и Мара. Наташа на всякий случай попросила их подойти за час до концерта. Они перестраховались и пришли за три часа. Хотя объективной необходимости в этом не было.
Кэт и Мара увидели, как много сделала их руководительница. Какая на ней висит огромная ответственность. И решили разделить с ней эту ответственность. Ходили по пятам и канючили:
– Мы тоже переживаем, как пройдёт концерт! Как же мы переживаем! Мы переживаем очень сильно! Поручи нам что-нибудь! Мы справимся! Дай нам задание, мы так хотим тебе помочь! Мы видим, как ты устала, давай мы тоже что-нибудь сделаем.