Спенсервиль
Шрифт:
– Ты намерен убить его?
– Нет. Я обещал этого не делать. У них двое детей. В колледже.
– Ну, дети им попользовались достаточно. Добрая память, страховка жизни, оплата образования – все это обеспечено.
– Чарли, убийство – не тема для шуток. Я этим занимался, и с меня хватит.
– Это называется «терминация». Не надо употреблять слово «убийство», а шутить нужно, иначе дело начинает казаться слишком мерзким. Насколько легче стала бы твоя жизнь, – добавил он, – если бы этот тип совершил самоубийство или стал бы жертвой несчастного случая, а? Мне он не
– Он не отвечает тем нашим критериям, по которым проводится терминация.
– Он высказывал в твой адрес угрозы физической расправы?
– В общем, да.
– Ну, вот видишь! Параграф пятый правил терминации.
– Ветхий Завет, первая заповедь.
– Твоя взяла. Ну ладно, поступай, как знаешь. Между прочим, если переедешь жить в Вашингтон, то все будет в порядке. И ей в столице понравится.
– Жить там пять лет – нет, не понравится. Она выросла в деревне, Чарли.
– Хотел бы я с ней познакомиться.
– Обязательно. – Кит затушил сигарету.
– Ты летишь вместе со мной тем же рейсом, – проговорил Чарли. – Ты ведь и сам уже это понял, верно?
– Впервые слышу.
– Кит, ты от этого предложения не открутишься. Поверь мне. Но лично я бы предпочел, чтобы ты поехал сам, в порядке одолжения. Не твоего одолжения мне, а моего тебе.
– Не мели языком, мне лишний мусор тут на ферме не нужен.
– Ты летишь в Вашингтон, чтобы не подставлять меня. Не могу же я доложить по возвращении министру обороны, что не сумел убедить тебя встретиться с ним и с президентом. Господи, да меня в таком случае сошлют на следующие пять лет куда-нибудь в Исландию сидеть за экраном радара. А жена сбежит с кем-нибудь вроде тебя.
– Кончай. – Кит немного помолчал, потом задумчиво произнес: – Они полагаются не столько на нашу лояльность правительству, сколько друг другу, так?
– Это последнее, что пока еще срабатывает.
– А ты не думаешь, что тебя просто используют?
– Разумеется. Используют, слишком мало платят, не ценят и вообще не нуждаются во мне. Ты совершенно прав, опасность миновала, и мы теперь… как это говорится? «Когда опасность позади и зло не чинит горя, солдат не нужен никому, а ветеран тем более».
– Вот именно.
– Ну и что? Нам платят – мы играем. – Чарли посмотрел на Кита. – Знаешь, дружище, я иногда чувствую себя игроком футбольной команды, которая только что одержала очень важную победу. Команда соперников уехала домой, трибуны пусты, а мы продолжаем играть в темноте, неизвестно против кого. – Он помолчал, а Кит подумал, что вот и Чарли тоже переживает свой собственный кризис веры и уверенности в себе. Правда, с Чарли никогда не знаешь, что у него там на самом деле на душе.
Чарли поднял голову и посмотрел на Кита.
– Беседа назначена на завтрашнее утро.
– Честно говоря, – сказал Кит, – я предполагал отправиться в Вашингтон этим же самым рейсом, но только в субботу. Нельзя перенести встречу на понедельник?
– Голубчик ты мой, – проговорил Чарли, мгновенно придавая своему голосу проникновенно-официальные, бьющие на симпатию и доверие интонации, – завтра в 11.30 ты должен быть у министра обороны,
– Вообще-то простого гражданина, частное лицо, имеющее согласно Конституции полнейшее право не откликаться на подобные вызовы, можно было бы предупредить не в последний момент, а немного пораньше…
– Кит! Брось ты это. Ты такое же частное лицо, как и я. И ты сам отлично знаешь, как делаются подобные вещи. С сэром Патриком Спенсом поступили точно так же.
– С кем?
– С героем одной шотландской баллады. Мои предки родом из Шотландии, а этот твой городок тут называется Спенсервиль, вот я и вспомнил об этом.
– Вспомнил о чем?
– Об этой шотландской балладе. – Эйдер принялся читать ее по памяти, сопровождая каждую строфу собственными комментариями: – «Раз король на пирушке в столице думу думал за красным вином: „Где моряк, что штормов не боится, чтобы править моим кораблем?“» Это президент размышляет. Дальше: «Королю Старый Рыцарь ответил, что сидел у вельможной ноги». Это министр обороны. «Сэр Патрик – вот кто лучший на свете, чтобы в бурю моря бороздить». Это он уже о тебе. Слушай дальше: «И король, своим рыцарям веря, самолично указ подписал и, своею печатью заверя, сэру Патрику Спенсу послал». Это моя миссия, мой приезд к тебе. «Вот, по берегу моря гуляя, Патрик Спенс стал читать тот указ. Рассмеялся он было, но вскоре бурно хлынули слезы из глаз». Это снова ты.
– Ну, спасибо, Чарли.
– «Кто же он, человек тот жестокий, кто, не зная законов морей, посылает в поход столь опасный меня в самый сезон злых стихий?! Что ж, готова команда к походу, на рассвете мы в море уйдем». В 14.15, если быть точным. «Мы покорны, король, твоей воле, но вот только вернет ли нас шторм?» Так вот и делаются подобные вещи, – продолжал Чарли Эйдер, – именно так и притом испокон веков. Король сидит себе, ни хрена не делает, потом пропустит пару стаканчиков – ему в голову ударяет очередная блажь, и какой-нибудь придворный засранец, которого в свое время выгнали из школы за неуспеваемость, тут же заявляет, что это великая идея. После чего меня посылают ее осуществлять. – Чарли посмотрел на часы. – Так что поторапливайтесь, мистер Лондри, поторапливайтесь.
– Могу я полюбопытствовать, как сложилась судьба сэра Патрика Спенса дальше?
– Утонул во время бури. – Чарли встал. – Ну ладно, ехать ты можешь прямо так, в чем есть, только оставь пистолет, но, пожалуйста, прихвати с собой костюм. В Белом доме могут не понять, если мы воспроизведем историю Цинцинната слишком уж буквально.
– Но я должен буду вернуться сюда самое позднее завтра вечером.
– Вернешься. Слушай, если ты в субботу прилетишь со своей дамой в Вашингтон, мы с Катериной приглашаем вас на ужин. За счет правительства. Мне очень хочется с ней познакомиться.