Спенсервиль
Шрифт:
– У нас тут все друг друга знают.
– Я так и понял. А ты хорошо загорел, – заметил Эйдер. – И немного похудел.
– Много работы по ферме, и все на воздухе.
– Да, я вижу. – Эйдер потянулся, разминаясь. – Слушай, может быть, пройдемся немного? А то я долго в самолете сидел, а потом еще и за рулем.
– Пойдем. Покажу тебе, что у нас тут есть.
Они обошли ферму, и Чарли изображал живейший интерес ко всему, что видел, а Кит делал вид, будто ему доставляет огромное удовольствие показывать свои владения.
– И это все твое? – спросил Чарли.
– Нет. Моих
– Значит, получишь в наследство?
– У меня есть брат и сестра, а в нашем округе нет правила, чтобы ферма переходила по старшинству, так что со временем придется нам что-то решать.
– Иными словами, если кто-то из вас захочет тут фермерствовать, ему придется откупиться от двух других.
– Иногда бывает и так. Раньше-то уж точно так было. А теперь наследники чаще всего продают ферму какой-нибудь крупной компании, делят деньги и разбегаются.
– Плохо. Вот потому-то и гибнут семейные фермы. Да еще из-за налогов на собственность.
– Если ферма остается семейной, никакого налога на собственность платить не нужно.
– Правда?! Что ж, хоть что-то эти идиоты в конгрессе решили правильно.
– Да, перечень добрых дел у них невелик.
Они вышли в поле и побрели между рядами кукурузы.
– Значит, вот откуда берутся кукурузные хлопья, которые я ем, – проговорил Чарли.
– Только если ты корова. Это кормовая кукуруза. Ее скармливают скоту, скот жиреет, его забивают и делают гамбургеры.
– Ты хочешь сказать, ее нельзя есть?
– Человеку идет столовая кукуруза, сладкая. Фермеры сеют ее немного, для себя; но ее обычно убирают вручную, примерно в августе.
– Век живи, век учись. И ты все это сам посеял?
– Нет, Чарли, это сеяли в мае. А я сюда приехал в августе. Не может же кукуруза так вымахать за два месяца, как ты думаешь?
– Понятия не имею. Так значит, это все не твое?
– Земля моя. Сдана в аренду. По контракту.
– Понял. А чем с тобой расплачиваются, урожаем или деньгами?
– Деньгами. – Кит подвел своего спутника к подножию индейского кургана, и они поднялись наверх.
С вершины кургана Чарли оглядел простиравшиеся вокруг поля.
– Вот это и есть родина, Кит. Та самая, которую мы защищали все эти годы.
– От моря и до моря.
– Ты не скучаешь по работе?
– Нет.
Чарли достал из пиджака пачку сигарет.
– Можно тут курить?
– Почему же нет?
Он выпустил вверх струю дыма и показал рукой куда-то вдаль.
– А это что за кукуруза?
– Это соевые бобы.
– Те, из которых делают соевый соус?
– Они самые. Тут неподалеку есть перерабатывающий завод, принадлежит японцам.
– Ты хочешь сказать, японцы и сюда добрались?
– А почему нет? Не могут же они перетащить эти поля к себе в Японию.
Чарли задумчиво покачал головой, потом проговорил:
– Н-да… страшновато становится.
– Не надо быть ксенофобом.
– Это само приходит, с нашей работой. – Он еще несколько раз затянулся, потом произнес: – Кит, тебя зовут назад.
Кит это уже и сам успел понять.
– Забудь об этом, – ответил он.
– Меня послали, чтобы я тебя привез.
– Меня уволили. Так что возвращайся и
– Не надо меня мучить, Кит. Полет был скверный, все время трясло. Мне было сказано без тебя не возвращаться.
– Чарли, нельзя сперва уволить человека, а потом заявлять ему: «Мы передумали».
– Они могут заявлять все, что им заблагорассудится. Но меня просили принести тебе извинения за все причиненные беспокойства. Они торопились, не продумали должным образом то, как разворачивается ситуация на Востоке. Ты понимаешь, что имеется в виду. Так ты согласен принять их извинения?
– Разумеется. И до свидания. Во сколько у тебя рейс?
– Тебе предлагают гражданский контракт на пять лет. Будешь получать, что положено, плюс полную пенсию, и под конец заимеешь тридцать лет выслуги.
– Нет.
– И повышение. В воинском звании. Станешь генерал-майором. Как вам это нравится, полковник?
– Раньше надо было повышать.
– Работа в Белом доме, Кит. На очень заметной должности. Можешь стать следующим Александром Хейгом. [27] Он ведь считал себя самим президентом; но у того места, которое предлагают тебе, такие возможности, что ты и в самом деле сможешь выставить свою кандидатуру на пост президента. Этого ждали от Хейга. Страна созрела для того, чтобы снова избрать в президенты генерала. Я недавно прочел результаты одного секретного опроса общественного мнения на этот счет. Подумай об этом.
27
Александр Хейг – генерал, бывший главком войск НАТО в Европе в 70-е годы, государственный секретарь в администрации президента Р.Рейгана в 1981–1982 гг. На этом посту отличился нервной неустойчивостью и стремлением весьма расширительно трактовать свои полномочия. После покушения на Р.Рейгана сделал ряд заявлений, давших основание обвинить его в попытке фактически возложить на себя обязанности президента. Был уволен, после чего исчез с политического горизонта.
– Ну, хорошо. Дай мне секунду подумать… Нет.
– Президентом хочет стать каждый.
– Лично я хочу стать фермером.
– Вот именно! Народу это понравится. Высокий, красивый, честный парень от сохи. Ты знаешь историю Цинцинната?
– Я же сам тебе ее и рассказывал.
– Верно. Так вот, ты снова нужен своей стране. Кончай разгребать навоз и вставай на защиту.
Метафора показалась Киту какой-то двусмысленной, и он ответил:
– Знаешь, если бы я стал президентом, то самым первым делом уволил бы тебя.
– Как это мелко, Кит! Совсем не по-государственному.
– Чарли, не трать напрасно свое и мое время. Мне это уже начинает надоедать.
– Я трачу не напрасно. Ну хорошо, не будь президентом. Но после такой работы в Белом доме ты сможешь вернуться сюда, избраться от своего штата в конгресс и жить потом в Вашингтоне. Что может быть лучше! Сделаешь что-то полезное и своей стране, и своему округу. – Эйдер бросил окурок на землю и растер его ботинком. – Пойдем еще погуляем немного.
Они снова двинулись между рядов кукурузы.