Спенсервиль
Шрифт:
– Могу себе представить. – Кит понимал, что пастор Уилкес фактически является членом своеобразного межведомственного комитета, сродни тому, участником которого до недавнего времени являлся и он сам. Джеффри был совершенно прав, высказав предположение, что пастор Уилкес явно имеет доступ к такой конфиденциальной информации, рядом с которой блекнет все, что собрано у шефа полиции Бакстера во всех его досье.
– Конечно, наша цель не пустые сплетни, – добавил Уилкес. – Мы хотим помочь: стараемся предотвращать разводы, даем советы сбивающимся с пути молодым людям,
– Замечательно.
– Это моя работа. Я знаю, что вы сейчас думаете. Вы считаете, что Спенсервиль и его жители подверглись проклятию. Нет, большинство людей тут – добропорядочные и богобоязненные христиане. Но некоторые действительно сбились с пути. И в других местах, в общем-то, происходит то же самое. Приходите в это воскресенье сюда, в церковь, а потом присоединяйтесь к нам, побеседуем за чашкой чая. Мне бы очень этого хотелось.
– Спасибо. Может быть, и приду. Но вы ведь проповедуете перед уже обращенными. А хорошо бы, чтобы ваше слово доходило и до других.
– Другие знают, где можно нас найти.
Киту хотелось уехать отсюда прежде, чем закончится собрание, и потому он произнес:
– Ну что ж, благодарю вас за то, что вы спасли меня от конфликта с законом.
Но пастор Уилкес не обратил никакого внимания на столь откровенно выраженное Китом желание.
– Вы, возможно, знаете, – как в ни в чем не бывало продолжил он, – что между мистером и миссис Бакстер не все благополучно. Пастор Шенк исповедует миссис Бакстер.
– Какое это имеет отношение ко мне?
– Вас с ней видели разговаривающими в городе.
– Пастор, конечно, Спенсервиль очень маленький городок, но, по-моему, даже тут неженатый мужчина имеет право поговорить на улице, при людях, с замужней женщиной.
– Не надо читать мне лекции, молодой человек. Я пытаюсь вам помочь.
– Я благодарен…
– Позвольте мне сказать без обиняков. Да не возжелай жены ближнего своего.
Кита это заявление не застало врасплох, и он ответил:
– А я бы вам посоветовал, пастор, сказать пастору Шенку, чтобы тот напомнил мистеру Бакстеру о другой заповеди: не прелюбодействуй.
– Все мы знаем, кто и что такое мистер Бакстер. Я вас стараюсь убедить в том… Наверное, я не должен вам этого открывать, но, возможно, вы и сами знаете, что миссис Бакстер весьма увлечена вами.
Лучшей новости Киту не приходилось слышать уже давно; он подумал, как лучше на нее среагировать, прикинул, стоит ли ему отвечать на нее вообще, но потом все же сказал:
– Мы с ней переписывались все эти годы, и она ни разу никак не дала мне этого понять. Она не сделала ничего предосудительного.
– Ну, можно ведь по-разному смотреть на переписку замужней женщины с ее бывшим… другом.
– Она не сделала ничего предосудительного. Если в нашей переписке и было нечто неуместное, то оно исходило исключительно от меня.
– Очень благородное утверждение, мистер Лондри. Я понимаю, вы, должно быть, считаете меня совсем старомодным; так что спасибо
– Я не подшучиваю, я вас слушаю самым внимательнейшим образом и хорошо понимаю и вашу озабоченность, и вашу точку зрения. Уверяю вас, мои отношения с миссис Бакстер носят сугубо платонический характер.
– Ну что ж, посмотрим, хватит ли у вас силы такими их и сохранить.
Кит взглянул на пастора и, вопреки собственному желанию – а может быть, просто потому, что ему нужно было с кем-то поделиться, – сказал:
– Честно говоря, пастор, дух и в самом деле хочет, но плоть уже слаба.
Пастор Уилкес, казалось, на мгновение потерял дар речи, но потом промолвил:
– Ценю вашу честность. – И, помолчав, добавил: – И рад, что вы помните священное писание.
– Мне надо идти, – сказал Кит, поднимаясь. Пастор Уилкес тоже встал и взял свою палку. Он проводил Кита до двери, они вместе вышли на крыльцо и увидели, что собрание еще продолжалось. Интересно, подумал Кит, скольких человек удалось Портерам уговорить признаться в том, что они вступали в контакт с дьяволом и даже спали с ним. Кит повернулся к пастору Уилкесу:
– Насколько я понимаю, начиная этот разговор, вы знали обо мне гораздо больше, чем хотели показать.
– Да, но я не знал, что вы за человек, смогу ли я с вами разговаривать. А когда увидел, что смогу, то и сказал вам прямо все, что знаю и что хотел бы посоветовать. Надеюсь, вы не обиделись на совет и не расскажете никому то, что от меня услышали.
– Нисколько не обиделся, и этот разговор останется только между нами. Но мне не нравится то, что обо мне тут пошли разговоры.
– Мистер Лондри, вы вернулись в маленький городок, который переживает сейчас очень нехорошее время, и по иронии судьбы одна из наших местных проблем – мистер Бакстер как муж и как должностное лицо – превращается и в вашу проблему. Не допускайте этого.
– Почему? Почему я должен делать меньшее, чем те люди, что собрались сейчас в церкви?
– Вы сами отлично знаете почему. Разберитесь в том, что вами движет, и подумайте о последствиях ваших действий.
– Все эти годы, пастор, с тех пор как я уехал отсюда молодым, я был в армии, офицером, работал в разных странах и в различных качествах, и моя работа всегда была связана с вопросами жизни и смерти для меня самого, для моих коллег и, между нами говоря, для этой страны.
– Ну, тогда вы не нуждаетесь в том, чтобы выслушивать проповеди от сельского священника.
– Но я благодарен вам за ваше беспокойство.
Пастор Уилкес положил руку Киту на плечо и посмотрел ему прямо в глаза.
– Вы мне нравитесь. Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.
– Я тоже не хочу. Но если все же случится, сделайте, пожалуйста, так, чтобы все необходимые церемонии прошли бы здесь, в церкви Святого Джеймса, хорошо?
– Да… конечно. – Пастор Уилкес взял Кита под руку. – Давайте-ка я провожу вас до машины. Помогите мне спуститься. – Они сошли по ступенькам и направились к стоянке; по пути Уилкес сказал: – Кит… можно мне вас так называть?..