Спелый дождь

Сопин Михаил

Почему

Пропылившее в память

Так легко

И так тяжко несу?

Сторона ты моя

В поле белом!

За тебя,

Разорённый уют,

Наливаю стакан до предела,

Через край - за разлуку свою.

За живых,

За погибших когда-то,

Ставших пеплом

В пожарищах битв...

Да, мне жаль,

Что я не был солдатом.

Да,

Мне жаль,

Что я не был убит.

ХЛЕБ

Поле,

Полюшко

послевоенное...

Как ни бейся,

Как слёзы ни лей,

Тощих речек

Иссохшими венами

Не могли

Напоить

Мы полей.

Век от веку,

Родные,

Как водится,

Вам нельзя

Уставать и болеть!

Дорогие мои Богородицы,

Берегини российских полей...

Слезы вдовьи

Везде одинаковы.

Но тогда,

Когда бился народ,

Вы по-русски,

Особенно плакали,

На сто лет выгорая вперёд.

Шаг за шагом,

Без крика-безумия

160

На валёк налегали вдвоём...

До сих пор

Под железными зубьями

Разбивается сердце мое.

Бороздою

И пристяжью пройдено -

Тот не знает,

Кому не пришлось.

Не познав

Родословную Родины,

Не поймёшь

Родословную слёз.

КОРОВА

Дым ползет от хвороста сырого,

Виснет на кустах невдалеке.

Бабкина пятнистая корова

Тащит в дождь меня на поводке.

Листика коричневого орден

Прилепился на её губу,

И слезинки катятся по морде

За мою сиротскую судьбу.

Я гляжу надуманно-сурово

И в который раз, кривя душой,

Говорю ей: «Ты не плачь, корова,

Ты не плачь... Я вырасту большой!

И тогда ходить тебе не надо,

В вымокшее поле глаз кося,

Да и мне в колдобинах не падать,

В сапогах солдатских грязь меся».

* * *

Раздумья, раздумья...

Вкипели - не вырви, ни выкинь.

Живьём по живому

Упали в глубины души.

Сожжённые избы -

Как будто Руси горемыки

Сошлись и застыли,

На посохи лет опершись.

Сижу у окна.

И гляжу в облаковую завязь.

А мысли - совсем не о том,

Что сейчас на виду...

Повеяло детством

И болью.

И вдруг показалось -

Какими путями!

Метелица...

В мёртвом саду.

Воронки ровняла

161

Равнинною беглою мретью.

И в сердце вгоняла

Не грустный, а яростный вой.

Крутая, февральская,

С запахом тем,

В сорок третьем:

И пахло свободой

И смертью

У передовой.

Сжигали

мне легкие яростью

Север и запад.

Но там, в сорок третьем -

В нем правда, свобода,

Мой суд.

И воли, и чести

Метельный Отечества запах

До смертного часа

В душе болевой пронесу.

* * *

Не тобой

Я единственно болен.

Отдышал ураганом стальным.

Дай мне мужества,

Детское поле,

До родимой дойти стороны!

Подними меня,

Юности птица,

Над простором,

Что мною воспет,

Чтобы мог я с разгону разбиться

На земле, где родился на свет.

Захлебнуться тем давним,

Что было,

Раз единственный

Счастьем вздурев,

В той земле

Прорасти чернобылом

Среди серых крестов на бугре.

ТВОЕЙ ЧАСТИЦЕЮ

Я не был

Беспокоен или тих.

Жил напряжённо,

Тяжело и сложно.

Как дирижёр -

От каждой ноты ложной

Я задыхался, Родина.

Прости.

Прости меня.

Иначе я не мог.

162

Я - как слепой

Вставал на поле боя.

Не страх

Бросал вперёд меня.

Не долг,

А невозможность

Не дышать тобою.

Мне важно - где

И важно - как умру!

Душа моя вольна,

Как в небе птица.

Оттуда я,

Где предок шёл за Русь,

Забыв перед резней перекреститься.

Я знаю все огни

И холода.

Сдыхал в тифу.

И не был лишь инертным.

Не славу дай -

Ты

Умереть мне дай,

Чтоб стать

Твоей частицею

Посмертно.

ХОДИКИ

Вперёд, мои ходики.

Тикайте, верные ходики.

Прошла семилетка, другая...

Кукушка: ку-ку.

Прошло изобилие.

Вышли в герои угодники.

Чего не пришлось повидать нам

На этом веку!

Прожил так, как надо.

И сверху не ждал перемены.

Когда на подъёмах гудели

Поджилки мои -

Считали поэты за строчки рубли,

Как бармены,

И лирики скромные

Шли к холуям в холуи.

По всем тупикам-лабиринтам, судьба,

Мы протопали.

Душа разрывалась,

Но... дебри покоя - извне.

И бешеным чёртом

Кружил я в пылающем во поле,

По самой - по саменькой

Жал по его крутизне.

Сиротской, военной дорогой

163

Бежал по заснежью я,

На тяжкий свой крест

Восходил по босяцкой стезе.

Враги не добили.