Спелеонавты
Шрифт:
— Сперва взгляни на эту собачонку, — предложил он.
Я обошел клетку. От моего скафандра валил пар. И точно, я увидел собачку — нечто вроде кубистской скульптуры, слепленной из прозрачных кристаллов размером с мою наручную панель. Собачка была около фута высотой. Совсем неплохо для того, кто лишь любительски баловался скульптурами.
— Ничего не понимаю, — признался я.
— Эта собачка — лучший памятник работе Колин. Видишь ее структуру — материал перекристаллизовался из кусочков поменьше.
— Значит, наша подруга была права.
Все усиливающийся поток воды лился на Колин медленным водопадом. Воздух загустел оттумана, и мы включили стеклоочистители на щитках шлемов. Еше один далекий рокот и треск, и поток стал вдвое сильнее. Углубление, в котором мы стояли, быстро заполнялось. Еще немного, и вода поднимется до верхушек опор клетки и начнет заливать тело Колин. Кроме того, влажность стала влиять на работу передатчика в скафандре — пугающий признак того, что электроника Начала барахлить.
— Быстрее, Барт! Положи собаку и помоги вытащить Колин.
— Брось ее.
— Ладно, Барт, мое терпение кончилось. Ты весь день задирал меня, утаивал информацию, издевался надо мной… Но сейчас ты все же поможешь мне вытащить Колин из этой дыры!
— Рик, ты что, не видишь? — Его голос был спокойным, но хрипловатым из-за потрескивания статики. — Мы не можем ее вытащить. Нам надо забрать собаку.
— Что?
— Это ее наследство.
Я понимал, что собака — нечто вроде талисмана, но чувствовал себя обязанным доставить Колин домой. Она не пожелала бы себе виртуальных похорон.
Барт, не выпуская собаки, перебрался на местечко повыше.
— Давай же, — уговаривал он. — Выплывать отсюда будет гораздо труднее.
— Черт подери, Рик, отбрось сантименты! Какой бы замечательной Колин ни была, теперь ее тело ничего не значит.
Я стал подниматься по склону к нему:
— Да я тебя на запчасти разберу!
Я инстинктивно возвысил голос, хотя его громкость и регулировала электроника, а мои руки сжались в неуклюжие кулаки. Мне вспомнилась сцена из пародийного фильма про космос, где мужики в скафандрах затеяли нелепую драку в невесомости. Я хмыкнул, раздираемый одновременно смехом и яростью. Скафандр — это смирительная рубашка для основных инстинктов.
Ладно, если Барт не станет помогать, справлюсь и сам. Я снова забрался на клетку — к двери, которая все еще находилась выше уровня воды, кипевшей, несмотря на холод. Барт стоял на валуне, прижимая к себе Квини и наблюдая за мной. Я услышал треск статики, а потом его слова:
— Я ухожу отсюда и немедленно!
— Давай договоримся, — предложил я. — Если не сможем поднять Колин нал водой в течение пяти минут, то оставляем ее здесь и сматываемся. По рукам?
Опять статика, потом:
— Нет, идиот, я ухожу прямо сейчас!
Я заорал на него, но Барт или не услышал, или игнорировал меня. И что толку орать? Без связывающей нас Колин наша команда раскололась, как неправильно распиленный алмаз. Барт повернулся и двумя руками указал путь к
— Хорошо, — сказал я и просигналил: «я иду. Пять минут».
Барт направился к выходу. Он мог не найти мой страховочный фал, но путь к выходу знал точно.
— Пожалуй, я догадался, почему она сделала алмазную собачку, — сказал он. — Собака — лучший друг человека. А бриллианты — женщин.
Я саркастически фыркнул.
Вода плескалась на дне клетки, частично испаряясь, частично замерзая. Я снова забрался внутрь, и грудь моя непроизвольно сжалась.
— Может быть, я идиот, но я тебя отсюда вытащу.
Теоретически я мог, если она всплывет, извлечь ее из клетки и переместить на возвышенный участок пещеры. Но дотащить тело до выхода я не смогу ни за что. Пазухи находились почти надо мной, и все наши лебедки тоже там. Наверное, именно этим путем сюда и спустили части клетки. Я могу поднять давление в наших скафандрах и надуть их. Тогда мы сумеем всплыть через вертикальный проход, к плоскому туннелю в тысяче футов выше. А оттуда я попробую дотащить ее до выхода из Глотки Дьявола.
Я накачал в ее скафандр столько воздуха, сколько тот смог выдержать. Скафандр раздулся и всплыл. Давления в нем хватало — в воздухе первоначально было 100 процентов кислорода, а сейчас осталось, наверное, меньше десяти, но это уже не имело значения. Я отстегнул ее ранец. Затем прибавил давление в своем скафандре.
Вода дошла мне уже до пояса, и я лег в нее. проверяя свою плавучесть. Хреново — я все еще тонул. Колин избавилась от тяжести ранца с системой циркуляции воздуха, но и ей плавучести едва хватало, так что удерживать нас над водой ее скафандр не смог бы.
Неожиданный всплеск рядом заставил меня осознать, что проникающие сквозь оболочку звуки падающих предметов стали громче. Упал еще один предмет, и на этот раз я его увидел. Да, он выглядел как необработанный алмаз, но его вид меня совершенно не порадовал. Он едва не угодил в меня. Мы находились на дне сита, куда и должны были падать весь этот мусор и булыжники.
У меня почти не было внешнего снаряжения, от которого я мог бы избавиться. Я снял кое-какие мелочи со скафандра Колин, но и это не помогло. Конструкция скафандров просто-напросто не предназначалась для работы под водой. А контроля плавучести не имелось вовсе.
Рядом со мной в воду плюхнулось нечто огромное. Булыжник, а следом за ним алмаз, который с мерзким звуком врезался в шлем Колин. Даже при малой силе тяжести он разогнался, падая с большой высоты. Предмет проделал глубокую борозду в щитке ее шлема, а тот был с алмазным покрытием. Что бы ни ударилось в щиток, оно было тверже алмаза. Может быть, кусок шварцита?
Я стоял в клетке, а вода поднялась уже почти на высоту шлема. Я начал ощущать холод. Вода высасывала тепло из скафандра намного быстрее, чем вакуум. Я включил обогреватель и немедленно ощутил запах горячей резины.