Спелеонавты

Бартелл Дэвид

Мы перепрыгнули от Линии 1 к Линии 2, стараясь не думать о плохом. Вдоль второй линии шел короткий путь к Кишкам, который мы прозвали Анус Дьявола, чтобы внушить геологам мысль: он действительно опасен. Нам совершенно не хотелось оказаться в ситуации, когда придется их спасать.

Я начал взбираться на Желчный Камень. Барт ждал, пока я не окажусь наверху. Совершенно ни к чему, если я свалюсь на него — незачем превращать один несчастный случай в два. Вместе нам наверху было не поместиться, поэтому я двинулся дальше под Защемленным Нервом.

Здесь много

таких узких мест, но у этого в середине есть еще и мерзкий скат, и чтобы его преодолеть, нужно как следует потрудиться. У тех из нас, кто приобрел кое-какой опыт, есть свои приемы. Я, например, обязательно вползаю в скат правым локтем вперед. Затем поворачиваюсь на правом бедре, наполовину перекатываюсь внутрь, протаскиваю туда правую ногу, а потом перекатываюсь в первоначальную позу. Если я несу запасной баллон с воздухом, то пристегиваю его к левой ноге, чтобы он не застрял. Все действия выполняются на правом боку.

Когда-то здесь погибли двое, Рон и Канут. Рон застрял, а Канут оказался в ловушке позади него.

— Я пролез.

— Хорошо, — отозвался Барт. — Я иду следом.

Дожидаясь его, я сделал в аудиожурнале запись о нашем продвижении. Барт догнал меня, и мы стали дрейфовать с Желчного Камня в местной микрогравитации, держась за веревочную лестницу. Спустившись первым, я придержал лестницу для Барта.

— Эй, взгляни-ка на это! — воскликнул он, направляя луч наручного фонарика на грунт.

Мой взгляд привлек какой-то блеск, а потом я увидел предмет — покрытый льдом, но явно искусственный. Размером и формой примерно с буханку хлеба. Я поднял его.

— «Термит».

«Термит» — это буровой робот, способный пробиваться сквозь грунт и лед и посылать телеметрию. Они созданы для того, чтобы огибать твердые препятствия, через которые непрактично бурить туннели. А свое название получили из-за того, что самые большие алмазные шахты на Земле открыли именно термиты.

— Похоже, этот искал алмазы, а наткнулся на воду. — Барт взял у меня «термита», чтобы получше осмотреть. — На вид не поврежден, но батареи у него сели. Наверное, пробурил ход до самого озера, а потом и сквозь его дно.

То, что «термит» оказался настолько близко к следу, показалось мне слишком большим совпадением, пока я не вспомнил, как Колин восхищалась алмазами. Лицевой щиток ее шлема и даже роговица глаз у нее были с алмазным покрытием. И я знаю, как она страдала, когда ей пришлось расстаться с камнем на безымянном пальце. Поэтому не исключено, что именно она положила здесь этого «термита». Обнаружив его, мы бы поняли, что она нашла искомое.

Мы пошли дальше вдоль линии. В обратном направлении все выглядело иначе. Тени складывались в структуры, выглядевшие совершенно другими. В сущности, Колин, Барту и мне приходилось запоминать туннели дважды — такими, как они выглядят, когда мы в них спускаемся и когда возвращаемся.

Далекий низкий гул заставил нас застыть на месте. Мы ощутили его сквозь подошвы. Хотя эта луна с геологической точки зрения и не совсем мертва, она пребывает в коматозном состоянии. Лунотрясений здесь

не случается.

— Похоже на взрыв.

Я покачал головой — медленно и четко, как это приходится делать и скафандре, чтобы тебя поняли:

— Пока мы здесь, производить взрывы запрещено.

— По-моему, взрывная волна пришла сверху.

— Невозможно.

— Ну, не знаю…

Новых звуков или колебаний не возникало, и мы пошли дальше. Мы находились в Пищеводе, и на такой глубине здесь самый легкий путь. В трех тысячах метров под «Алхиметриксом», где находится экстрактор воды и кислорода, и в нескольких тысячах от геостанции Пищевод широкий и плоский — прогулочная дорога сквозь черное брюхо каньона. «Алхиметрикс» стоит на подземной жиле льда, типичной для этой луны. В отличие от большинства местных лун Каллисто почти не разделена на геологические слои. Это просто замерзшая каша из всякой всячины.

— Может, поменяемся местами?

— Нет, спасибо. — Интересно, почему Барт спросил? Пробивается в лидеры?

— Ладно, шеф. Просто подумал, что ты, может быть, устал. — Это замечание порядком меня уязвило.

Пищевод сузился до клиновидного прохода. Мы проковыляли по нему метров пятьдесят, пока тот не уперся в стену, покрытую ямками и углублениями для облегчения подъема.

— Все еще хочешь идти первым? — еще раз спросил он, уже более настойчиво.

Я обмотал виток провода вокруг правой руки и нащупал ногой углубление в стене.

— Да, — ответил я, не желая уступать ему место впереди, хотя бы из-за того, что он на этом настаивал.

Сделав шаг вверх, я отыскал ямки для рук. Пробыв некоторое время на Земле, я снова нарастил мускулы. Сила тяжести на Каллисто слаба, как младенец, тянущий тебя за палец.

Младенец. На секунду мои мысли вновь метнулись к Шэрон. Роды у нее ожидались со дня на день, и об этом было трудно забыть даже при таких обстоятельствах. Когда я поднял ногу, рука ударилась о запасной баллон с воздухом, и экран моего наручного компьютера погас.

— Оп-па…

— Панель накрылась?

— Да. Как минимум — экран.

Починить панель здесь невозможно, поэтому я переключился на запасную — полу интегрированный компьютер в левом нагрудном кармане. Я подвесил его на кольце и включил. Экран замигал, а пиктограмма-рукопожатие подтвердила, что он подключился по радиоканалу к моему компьютеру в скафандре. Сломанную панель я оставил на месте — мне доводилось видеть, как они оживали после второго удара.

Барт прогнулся назад — взглянуть на меня снизу вверх:

— Не хочешь связаться с миссией?

Он произнес это с насмешкой или мне показалось? — Нет.

— А как же протокол? — осведомился Барт.

Неужели он подбивает меня нарушить правила, установленные Колин? У меня создалось впечатление, что Барт каким-то образом противопоставляет меня и ее. В смысле, буду я следовать ее протоколу, когда ее рядом нет, или предпочту полагаться на собственные суждения?

— Если откажет еще что-то жизненно важное, мы прекратим вылазку. Или у тебя есть идеи получше?