Спекулянтъ

Самохин Валерий Геннадьевич

– Денис Иванович, прыгай на землю!

Истошный крик прорвался сквозь грохот перестрелки и безмолвно повис в воздухе, не дождавшись ответа. Пули рикошетили от стен с оглущающим визгом.

– Прикрой меня!

Ерофеев выпрыгнул из купе и, сделав несколько беспорядочных выстрелов в сторону противника, бросился к переднему экипажу. "Бульдог" наконец-то выскользнул из ловушки и глухими хлопками радостно присоединился к всеобщему веселью. "Маузер" заглох.

– Денис Иванович!

Гнедая лошадь головной пролетки в конвульсиях

высекала копытами искры из булыжной мостовой, делая безуспешные попытки подняться на ноги. Перевернутая взрывом коляска вздрогнула от сильного удара и неохотно открыла дверцу, безвольно повисшую на одной петле.

– Юльку принимай!

В темном проеме появилась взъерошенная голова с яростно горевшими глазами. Дорогое пальто свисало клочьями, а белоснежная рубашка ярким пятном выделялась в ночи. Исчезнув на мгновенье, Денис появился вновь, бережно держа на руках девушку. Ее густые черные волосы подхватил внезапно налетевший ветерок, бросив несколько прядей на закрытые глаза.

– Ложись!!!

Еще один безнадежно запоздавший крик штабс-капитана. Ерофеев лишь краем глаза успел заметить летящий в их сторону кувыркающийся в воздухе продолговатый предмет и в отчаянном рывке попытался прикрыть собой Юльку.

– Бомба, шеф!!!

Яркая вспышка... Грохот... Безмолвие... 

*** 

Москва.15 апреля. 2009 год.

"Как стало известно нашим корреспондентам, в архивах Дворцового ведомства год назад была обнаружена неизвестная часть завещания государя императора Николая II..."

( газета "Имперские вести") 

***

Москва. 15 апреля. 2009 год.

Станция метро "Пушкинская".

"Мы ведем прямой репортаж с места трагедии. Число жертв террористического акта точно не известно, но по предварительным данным..."

( телеканал " Россия") 

*** 

Москва. 15 апреля. 2009 год.

Центральный военно-морской клинический госпиталь. 

– Почему к нам? Всех раненых в Склиф повезли.

Каталка стремительно летела по больничным коридорам, распугивая замешкавшихся больных. Вместо ответа, санитар устало покосился на напарника и молча показал пальцем в потолок...

Дверь операционной резко распахнулась, и в сверкающее ярким светом помещение быстрым шагом вошел высокий худой мужчина в старомодных очках.

– Профессор?
– удивленно вскинулись брови дежурного хирурга, полноватого брюнета средних лет.
– Вы же в отпуске?

– Когда просят из Канцелярии Императора, отказывать не принято.

Ноток недовольства, тем не менее, в ответе слышно не было. Голос звучал бодро и деловито.

– Диагноз?

– Поверхностные осколочные

ранения, проникающее брюшной полости и травма черепа.

Быстро просмотрев снимки резонансного сканирования, профессор кивнул головой:

– Приступаем.

Анестезиолог медленно и уверенно ввел иглу в вену. Сухие потрескавшиеся губы пациента дрогнули в слабой улыбке и почти беззвучно прошептали:

– Юлька...

На лицо легла прозрачная кислородная маска.

Брюнет вопросительно посмотрел на медицинское светило:

– А кто он?

– Газеты надо читать, а не бульварные романы.

Ответ прозвучал раздраженно.

– Скальпель.

Инструмент тускло блеснул под лампами.

– Катетер.

Толстая игла вошла в магистральную артерию. На мониторе появилось неровное изображение поврежденного участка мозга. Микротелекамера, замерев на секунду, осторожно двинулась дальше.

– Наполнение падает.

– Давление?

– Семьдесят на сорок.

Фразы звучали сухо и отрывисто.

– Остановка сердца.

– Разряд.

– Еще один...

– Еще...

Медсестра осторожно промокнула марлевым тампоном крупные капли пота на седых висках профессора.

– Бесполезно.

– Приготовиться к прямому массажу.

Вдоль ребра изогнулась неровная линия разреза. За скальпелем лениво набухали темные капли крови. Теплый комок мягко ткнулся в ладонь.

– Господи, только не фибрилляция.

Прозвучало как молитва.

Сильные пальцы привычно делали свое дело: сжать и расслабить, сжать и расслабить...

– Это все, профессор.

К напряженному плечу осторожно прикоснулась рука ассистента. Взгляд брюнета смотрел устало и сочувственно. Экран монитора перечеркнула ярко-зеленая горизонтальная линия.

– Не мешай.

Сжать и расслабить... сжать и расслабить. Есть слабый толчок!... Еще один! Монитор отозвался всплеском. Пульс... 

***

Москва. 20 апреля. 2009 год.

Центральный военно-морской клинический госпиталь. Реабилитационное отделение. 

Яркий солнечный свет резал глаза, заставляя сильнее зажмуривать непослушные веки. Через открытое окно, вместе с весенним, освежающим ветерком, пробирался многоголосый шум столичной жизни. Визжали покрышки автомобилей, басовито гудели троллейбусы, и доносилась привычная ругань московских дворников.

Денис поднес ладони ко лицу и, болезненно сощурившись, осмотрелся сквозь пальцы. Стерильно-белый потолок, нежно-кофейного цвета стены и стойких запах медикаментов, являющийся отличительным признаком любого медицинского учреждения... Больница?

– Проснулся, бродяга?
– послышался знакомый, насмешливый голос.
– Мне с утра доложили, что ты в сознание пришел. Я сразу сюда рванул, битый час дожидаюсь, пока ты дрыхнуть изволишь.

С трудом повернув голову, Денис едва не вскрикнул.